Полицейский помчался исполнять приказ. Майор Вагеман нагнулся к машине и вынул небольшую переносную рацию. По ней стал негромко отдавать распоряжения. Макс не слушал, что он говорит. Он думал о том, что майор Вагеман рассказал ему всего несколько минут тому назад. Что-то в рассказе явно не сходилось. Но времени на расспросы не было. Укрываясь за деревьями и кустами, к дому со всех сторон двинулись люди. Майор Вагеман обернулся к Максу.

– Идете с нами, Хорнунг?

Максу показалось, что парк заполонила целая армия. У некоторых из полицейских были в руках винтовки с оптическим прицелом, сами они были одеты в пуленепробиваемые жилеты, некоторые из них были вооружены тупорылыми газовыми винтовками. Операция проводилась с математической точностью. По сигналу майора Вагемана в окна нижнего и верхнего этажей были одновременно брошены гранаты со слезоточивым газом, и тотчас двери парадного и черного ходов были высажены дюжими полицейскими в противогазах. За ними с пистолетами наготове в дом ринулись другие полицейские.

Когда Макс и майор Вагеман через открытые двери вошли в гостиную, она была наполнена едким дымом, который быстро улетучивался, так как все окна и двери уже были открыты настежь. Два инспектора ввели в гостиную Вальтера Гасснера в наручниках. Поверх пижамы на нем был наброшен халат, он был небрит, с запавшими щеками и воспаленными глазами.

Макс во все глаза уставился на него, так как впервые видел его лично. Он показался ему каким-то ненастоящим. Настоящим был тот, другой Вальтер Гасснер, чья жизнь была разложена компьютерами по колонкам цифр, графикам и схемам. Кто же из них двоих был тенью, а кто плотью?

– Вы арестованы, герр Гасснер, – объявил майор Вагеман. – Где ваша жена?

– Ее здесь нет, – хрипло сказал Вальтер Гасснер. – Она исчезла. Я…

Наверху послышался шум взламываемой двери, и несколькими секундами позже до них донесся голос одного из инспекторов.

– Я нашел ее. Она была заперта в своей спальне.

Вскоре на лестнице в сопровождении инспектора появилась дрожащая Анна Гасснер. Волосы ее были всклокочены, лицо в пятнах и грязных потеках, из глаз неудержимо катились слезы.

– Слава богу, – говорила она. – Слава богу, вы пришли!

Мягко поддерживая ее под локоть, инспектор подвел ее к группе, стоявшей посреди огромной гостиной. Когда Анна Гасснер подняла глаза и увидела своего мужа, она начала пронзительно кричать.

– Все в порядке, фрау Гасснер, – попытался успокоить ее майор Вагеман. – Вам нечего его опасаться.

– Мои дети, – визжала она. – Он убил моих детей!

Макс следил за выражением лица Вальтера Гасснера. Взгляд его, обращенный к жене, был полон боли и безысходности. Сам он выглядел подавленным и лишенным всяческих признаков жизни, живым трупом.

– Анна, – прошептал он. – О, Анна.

– Вы имеете право не отвечать на наши вопросы и потребовать своего адвоката, – сказал ему майор Вагеман. – Но в ваших же интересах оказывать нам всяческое содействие.

Вальтер даже не слушал его.

– Зачем ты их позвала, Анна? – умоляюще обратился он к жене. – Зачем? Разве нам было плохо вместе?

– Дети мертвы! – кричала Анна. – Они мертвы!

Майор Вагеман посмотрел на Вальтера Гасснера и спросил:

– Это правда?

Вальтер утвердительно кивнул головой, и глаза его напоминали глаза глубокого старца, побежденного жизнью.

– Да… Они мертвы.

– Убийца! Убийца! – закричала его жена.

– Мы бы хотели, чтобы вы показали нам их тела, – сказал майор Вагеман. – Надеюсь, вы не откажетесь сделать это?

И вдруг Вальтер Гасснер заплакал, размазывая слезы по щекам. Он был не в силах вымолвить ни слова.

– Где они? – спросил майор Вагеман.

Вместо Вальтера ответил Макс.

– Дети похоронены на кладбище Св. Павла.

Все, кто был в гостиной, разом повернули головы к Максу.

– Они умерли при рождении пять лет тому назад, – пояснил Макс.

– Убийца! – снова завопила Анна Гасснер, обернувшись к своему мужу.

И все увидели мелькнувшее в ее взгляде бешенство.

Холодная зимняя ночь наступила сразу, погасив едва занявшиеся коротенькие сумерки. Мягкой белой пудрой, тотчас подхватываемой ветром и разносимой по улицам города, посыпался снег. В административном здании «Роффа и сыновей» освещенные окна опустевших кабинетов плыли в темноте, словно многочисленные бледно-желтые луны.

Элизабет допоздна засиделась в своем кабинете, так как Рис уехал в Женеву на совещание, и она с минуты на минуту ждала его возвращения. Ей не терпелось увидеть его поскорее. Все уже давно разъехались по домам. Тревожное состояние, охватившее Элизабет, не позволяло ей сосредоточиться на работе. Вальтер и Анна никак не выходили у нее из головы. Она вспомнила, как впервые увидела Вальтера, по-мальчишески стройного, красивого и по уши влюбленного в Анну или игравшего роль влюбленного. Как бы там ни было, с трудом верилось, что Вальтер был повинен во всех тех чудовищных бедах, которые обрушились на концерн. Ей было ужасно жаль Анну. Несколько раз она пыталась дозвониться до нее, но никто не брал трубку. Надо будет обязательно слетать в Берлин и хоть как-то ее успокоить. Неожиданно зазвонил телефон. Она вздрогнула и быстро сняла трубку. На другом конце провода зазвучал голос Алека, и Элизабет страшно ему обрадовалась.