И не было для них ничего святого, и спрятаться от них было невозможно. Неприкасаемая святость частной жизни была заблуждением, мифом. Любого человека можно было читать как раскрытую книгу. Данные на человека вводились в память компьютера, едва он обращался в отдел социального обеспечения, заключал договор о страховании имущества, получал водительские права, открывал счет в банке. Компьютерам было известно, исправно ли он платит налоги, получает ли пособие по безработице или пользуется услугами благотворительных фондов. Память компьютеров хранила имена тех, кто прибегает к услугам частных страховых компаний, владеет машиной или мотоциклом, выплачивает долги под залог имущества, хранит деньги в банке или регулярно пользуется своим банковским счетом. Компьютер знал, когда они лежали в больнице или проходили военную службу, владели ли они оружием или состояли членами общества любителей-рыболовов, получали ли загранпаспорта, счета за телефон или электричество, когда и где они родились, с кем и когда сочетались браком или развелись.

Надо было только знать, где и что искать, но при этом запастись адским терпением. И тогда факты представали перед вами во всей их неоспоримой очевидности.

Макс и компьютеры понимали друг друга с полуслова. Их не смешил его акцент, и они не смеялись над его наружностью и над тем, как он одевался. Для них он был непререкаемым авторитетом, гигантом мысли. Они ценили его ум, уважали и любили его самого. Они с радостью сообщали ему свои секреты, делились восхитительными сплетнями, известными только им, потешались над глупостью обыкновенных смертных. Как старому другу, выбалтывали они Максу самые сокровенные свои тайны.

– Поговорим о сэре Алеке Николзе, – сказал Макс.

Компьютеры с готовностью согласились. Они выдали Максу математический набросок Алека, состоявший из столбцов, бинарных кодов и графиков. Через два часа у Макса был готов собранный по крупицам информации составной портрет этого человека, своеобразный набор его отличительных признаков.

Перед Максом лежали копии банковских счетов и погашенные чеки. Первой загадкой стала серия чеков на большие суммы, выписанные на «получателя» и превращенные сэром Алеком в наличные. Куда пошли эти деньги? На личные расходы, или на оплату какой-либо сделки, или на погашение налоговых расходов? Ответ отрицательный. Он заново проверил данные по расходам: чек в клуб Уайта, счет за мясо – не оплачен… вечернее платье от Джона Бейтса… поездка в Гвинею… счет от зубного врача – не оплачен… счет из салона «Аннабель»… платье из чаллиса от Сен-Лорана в Париже… счет из «Белого слона» – не оплачен… расчет тарифных ставок… счет из парикмахерской Джона Уинхэма – не оплачен… четыре платья от Ива Сен-Лорана… заработная плата обслуги…

Макс запросил у компьютера данные на сэра Алека из Центра лицензирования автомобилей.

Ответ положительный. Сэр Алек владеет «бентли» и «моррисом».

Но чего-то тут явно не хватает. А, вот чего. Отсутствуют счета механика за обслуживание машин.

Макс заставил компьютеры покопаться в ячейках своей памяти. В течение семи лет счета эти ни разу не появлялись.

– «Может, мы что-нибудь упустили?» – спросили компьютеры.

– «Нет», – ответил Макс, – «все верно».

Сэру Алеку механик был не нужен. Он сам собственноручно ремонтировал свои машины. Для человека, столь легко справляющегося с починкой своей собственной техники, не составит особого труда вывести из строя лифт или тормозную систему джипа. Макс Хорнунг считывал секретную информацию, заключенную в цифрах, с тем же тщанием и интересом, с каким египтолог прочитывает вновь открытые иероглифы. Загадки следовали одна за другой. Выяснилось, например, что расходы сэра Алека намного превышают его доходы.

Вот и ниточка-зацепка.

Связи друзей Макса в Сити, словно паутина, охватывают разные слои общества. И уже через два дня Максу стало известно, что сэр Алек брал деньги в долг у Тода Майклза, владельца клуба в Сохо.

Макс обратился за помощью к полицейским компьютерам. Они его внимательно выслушали и ответили:

«Желаете портрет Тода Майклза? Пожалуйста: ему было предъявлено несколько обвинений в преступной деятельности, но всякий раз он выходил сухим из воды и ни разу не попал на скамью подсудимых. Обвинения включали: вымогательство, торговлю наркотиками, содержание тайных притонов и ростовщичество».

Макс поехал в Сохо и кое-что разведал на месте. Выяснилось, что сам сэр Алек не был игроком. Зато играла его жена.

Когда Макс сложил все данные вместе, понял, что ростовщики мертвой хваткой вцепились в сэра Алека Николза. Долги его росли, и деньги ему были необходимы как воздух. За акции, которыми он владеет, он мог бы получить миллионы; если бы имел возможность их продать. Но сначала Сэм Рофф, а теперь вот Элизабет Рофф, встали на его пути.

У сэра Алека несомненно был повод для убийства.

Макс запросил данные на Риса Уильямза. Машины заработали, но выдали весьма скудную информацию.

Компьютеры проинформировали Макса, что Рис Уильямз, мужского пола, родился в Уэльсе, тридцати четырех лет, холост, один из управляющих концерна «Рофф и сыновья». Жалованье: восемьдесят тысяч долларов в год, включая премиальные. Платежный баланс на счете в одном из лондонских банков составляет двадцать пять тысяч фунтов стерлингов, текущие расходы в среднем равны восьмистам фунтам стерлингов. В Цюрихе имеет собственный сейф, содержимое сейфа неизвестно. Несколько крупных счетов и кредитов. На них в основном куплены дорогие подарки женщинам. Уголовного прошлого не имеет. В концерне «Рофф и сыновья» служит девять лет.