То, что Перривезеры выказывали нравственное отношение к насекомым еще не означало, будто в финансовых делах они дураки. В конце концов, они представляли собой высший образчик благоразумия и порядочности.

При въезде на территорию поместья роллс-ройс Перривезера остановился. Шофер вышел из машины и нагнулся, а Валдрон взгромоздился ему на спину, дабы его отнесли к огромному каменному дому. Валдрон не любил передвигаться у себя в поместье машиной, так как не слишком доверял очищающим фильтрам и не хотел повредить своим «малым соседям», то есть мухам, червям и москитам.

А в тот день он особенно торопился добраться до главного дома и нетерпеливо бил шофера каблуками в бока, дабы заставить его передвигаться побыстрее. И он никак не мог понять, что случилось с шофером, когда пожилой человек вдруг весь покрылся потом и буквально у самой лестницы вдруг вздрогнул и скорчился, едва не сбросив Перривезера на землю.

Валдрон перешагнул через скрючившегося на земле человека, заметив при этом дворецкому, что шофера, видно, плохо подготовили. Затем Валдрон торопливо направился в отдаленную комнату, отгороженную от остального дома металлической дверью и сетью, покрывавшей стены как изнутри, так и снаружи помещения.

Воздух поступал в комнату по трубам. Их отверстия тоже покрывала мелкоячеистая сетка. Температура строго поддерживалась на уровне 27 градусов С. Сильный запах разложения, исходивший от перезрелых фруктов и подгнившего мяса, делал воздух в комнате таким плотным, что Валдрону даже показалась, будто он может плавать в нем.

Седовласый человек в белом халате, склонившись над микроскопом, разглядывал что-то, лежавшее в чашечке Петри. От жары он сильно потел и все время сплевывал в ведро. Однажды ученый пожаловался, что воздух в помещении такой тяжелый, что его можно попробовать на вкус, но сделав это, едва ли удастся удержать в желудке его содержимое.

— Я плачу вам вполне достаточно, чтобы вы могли позволить себе кормиться интравенозно, — напомнил ему Перривезер, и ученый перестал жаловаться.

— Уже готово? — спросил Перривезер.

— Еще нет, — ответил ученый. — Пока они еще в яичках.

— Дайте посмотреть, — нетерпеливо потребовал Перривезер.

Ученый отошел в сторону, и Перривезер склонился к микроскопу, коснувшись ресницами линз. И тут Валдрон увидел их — шевелящиеся, белые и огромные, ничего более восхитительного он еще в жизни не видел.

— Они прелестны, — сказал Перривезер. — С ними ведь все будет в порядке, не так ли?

— Вы их имеете в виду?

— Ну, разумеется, их. С ними ведь ничего не может случиться? — резко переспросил Перривезер.

— Мистер Перривезер, я не думаю, что вам стоит беспокоиться об этих личинках.

Перривезер удовлетворенно кивнул и снова посмотрел в микроскоп, погрузившись в созерцание блюдца с личинками, жадно пожирающими гнилое мясо.

— Цып-цып-цып, — ласково забормотал Валдрон Перривезер.

Его звали Римо, и он знал старые дома так же хорошо, как врач знает кровеносную систему человека. Ему трудно было припомнить, с какого времени он научился так хорошо понимать эти строения, Римо просто стал чувствовать, как работала голова у строителей, где они должны были сделать проход, где оставить свободное пространство, а где им этого пространства не хватило.

Но только после того, как он уже очень долго изучал эти старые строения, Римо обнаружил, что стоит ему раз взглянуть на дом — и он уже знает, как проникнуть в его тайники так же верно, как врач знает, где проходит вена.

Итак, Римо знал, что в подвале этого дома обнаружится шахта для кухонного подъемника, и находится она позади лифта. Знал он и то, что шахту будет прикрывать на первый взгляд очень надежная стена. Он прижал правую ладонь к оштукатуренной стене и ощутил ее сухость, почувствовал сгустившуюся вокруг темноту, на языке держался неистребимый в подвале бостонской Дальней набережной запах угля.

Он прижал руку к стене и надавил с постепенно возрастающей силой так, чтобы не наделать слишком много шума. Подвальная стена с тихим стоном уступила. Старая шахта подъемника была на месте. Римо аккуратно собрал куски штукатурки, держа их на ладонях с загнутыми пальцами — точь-в-точь молчаливый орел с мягкими когтями, и тихо сложил весь мусор горкой на полу.

Потом сунул руку в образовавшуюся дыру и нашарил старую металлическую штуковину, шершавую от ржавчины и крошащуюся от прикосновения. Ручка двери, закрывавшей подъемник. Римо даже не потрудился повернуть эту ручку. Он чувствовал, что она рассыплется у него в руках, поэтому он просто надавил на старое трухлявое дерево, и оно тихо поддалось, мягко рассыпая сухую пыль.

Эти подъемники предназначались для посыльных, которые обычно не допускались в парадные вестибюли аристократических особняков Дальней набережной. Собственно, подъемник представлял собой обычный ящик, который поднимали на веревке. Посыльный клал пакет с покупками в ящик, тянул за веревку — ящик поднимался на нужный этаж.