Его раздражало, что из-за Кейси он получил десять тысяч штрафных очков, и он вызвал на экран картинку, показывающую Кейси в данный момент. Иногда такая картинка не появлялась вовсе, а иногда она показывала только ногу, или только руку, или потолок. Абнер Бьюэлл никогда не мог предугадать, куда Кейси положит то, что, как он полагал, было секретным переговорным устройством, но что, на самом деле, было видеокамерой, работающей на автономном питании, сигнал от которой воспринимался спутником и мог быть ретранслирован в любую точку земного шара.

Впервые он задействовал Кейси тогда, когда один из служащих банка обнаружил ошибку в счетах «Инста-чардж». Бьюэлл вызвал на экран этот эпизод. Вот он, Джо Кейси, стреляющий в банковского служащего из движущегося автомобиля. Ноль очков.

В следующий раз он задействовал Кейси тогда, когда под ногами начал путаться другой полицейский. Его Кейси застрелил с крыши здания из винтовки с оптическим прицелом. Ноль очков.

Абнер Бьюэлл выглянул из окна на гладь Тихого океана, тронутую первыми утренними лучами. Он был недоволен собой. Да, в этой игре обычное мастерство ему изменило — всякий раз, когда ему не удавалось заставить людей сделать правильный ход, он убивал их. Такое в компьютерной игре было не положено, такого не было даже в первых версиях «Зонкмэна».

На экране возникло размытое изображение рукоятки пистолета — просто темное пятно. Кейси опять таскает переговорное устройство в кармане. Абнер Бьюэлл проверил джойстик. Джойстик у Бьюэлла и коробочка у лейтенанта Кейси работали согласованно. Рядом с рычагом джойстика находилась маленькая красная кнопка. Бьюэлл привет ее в состояние готовности.

На экране появилась надпись.

«ВСЕ ГОТОВО КО ВЗРЫВУ».

— Что это такое? — раздался детский голос с экрана.

— Это мой пистолет, а это мое особое переговорное устройство, — ответил Кейси.

Экран стал светлее. В углу показалось проволочное ограждение. Внизу — бетон. Кейси находился во дворе какой-то школы. Возможно, вокруг него много детей.

Бьюэлл мгновенно все просчитал. За детей никаких очков не полагалось. В то же время, он не заложил в программу и никаких штрафных очков за убийство ни в чем не повинных людей. Надо сделать это прямо сейчас. Абнер Бьюэлл ввел в память компьютера пятьсот очков минус за каждую невинную жизнь и вдвое больше — тысячу — за жизнь ребенка, если он окажется убит в ходе игры. На какое-то мгновение он заколебался, а не слишком ли это жестоко по отношению к нему самому — не слишком ли велик штраф, но потом великодушно позволил себе оставить именно это количество очков.

Бьюэлл нажал кнопку переговорного устройства.

— Послушайте, Кейси, сколько сейчас вокруг вас детей?

— Около десяти, устройство, — ответил Кейси.

Кейси всегда называл голос, с которым он разговаривал, просто «устройство». Он, впрочем, и не знал ничего больше — только то, что голос доносится из устройства.

— Вы не могли бы перебраться куда-нибудь, где мы сможем поговорить без посторонних?

— Дети понятия не имеют, о том что происходит, — сказал Кейси.

— Куда-нибудь подальше от людей, даже и от детей.

Детские голоса раздавались совсем близко. Им тоже хотелось что-нибудь сказать в «устройство».

— На другой стороне улицы еще больше народу, — донесся голос Кейси. — Сейчас в Бронксе час пик.

— Сколько людей на другой стороне улицы?

— Двадцать, — доложил Кейси.

И вдруг замигала голубая сигнальная точка на соседнем экране — вся стена была превращена в настоящую экранную мозаику ради осуществления игровых идей Бьюэлла. Это вышла на связь Памела Трашвелл, а потом появилось и ее лицо. Бьюэллу надо было принять решение немедленно. На экране с изображением Памелы начали расти очки, которые она отнимала у него за то, что он медлит с ответом. В таких делах фактор времени значит очень много — иначе игра не была бы такой захватывающей. В игре должны существовать две вещи: что-то, что вы должны приобрести, и что-то, что может вас уничтожить. А оставлять ту или иную фишку без внимания означало самое страшное: это уменьшало количество денег, которые Бьюэлл мог использовать для продолжения игры.

Он принял решение.

Абнер Бьюэлл нажал красную кнопку на джойстике.

На другом краю континента, в школьном дворе в Нью-Йорке, взорвавшееся переговорное устройство разнесло на клочки грудную клетку коррумпированного полицейского и убило, разбросав веером смертоносные кусочки металла, еще семерых детей.

Абнер Бьюэлл потерял на этом семь тысяч очков. Чтобы восполнить потерю, ему придется теперь полностью изменить чью-нибудь личность, развернуть ее на сто восемьдесят градусов и заставить сделать то, что этот человек никогда бы не сделал при других обстоятельствах. В противном случае Бьюэлл может проиграть игру разгромным счетом. Он уже был близок к тому, что скоро на экране высветится надпись: «Игра окончена».

— Доброе утро, мисс Трашвелл.

— Это опять вы? — отозвалась она.

Камеры, установленные под потолком компьютерного центра, давали ее отчетливое изображение на экране у Бьюэлла. Щеки Памелы Трашвелл начали покрываться краской гнева. Она подавала знаки кому-то из сослуживцев. Она написала на листе бумаги: «Это он».

Сослуживец прочитал записку и подозвал менеджера.

— Не повезло вам на днях, а? — сказал Бьюэлл. — Сначала кто-то пытался вас пощупать. А потом еще залез под юбку.