Шрифт:
Несмотря на всю эту кажущуюся, но в действительности не особо разорительную для хозяев роскошь — затраты на питание и жалованье этим горе-слугам были ничтожно малы, — семья не могла похвастать богатством.
Майор Леннокс как истинный шотландец был знатен, но безденежен. Родословная его восходила к тому самому Чарлзу Ленноксу, герцогу Ричмондскому, что был сыном английского короля Карла II и Луизы де Керуаль. И если бы не его удручающая бедность, он мог бы занять почетное место в палате лордов. Однако жизнь распорядилась иначе: Чарлз Эдуард Леннокс, последний представитель шотландской ветви Ричмондских герцогов, смог дослужиться лишь до майора полка шотландских горцев и теперь воевал в Индии против взбунтовавшихся племен афридиев [5] . Единственным источником его доходов было жалованье, которого едва хватало на семью.
5
Афридии — группа пуштунских (афганских) племен, живущих в Пакистане; в описываемое в повести время территория их обитания образовывала северо-западную часть Британской Индии. Племена афридиев принимали активное участие в антиколониальном движении народов Индии.
Но семейная жизнь у него сложилась удачно. Он взял в жены красивую девушку, такую же знатную и такую же бедную, как он сам, и она подарила ему Мери и Патрика, их радость и гордость. И пусть у них не имелось лишних денег, они были благодарны судьбе: природа не отказала им в уме, тяжелый климат Индии пощадил их здоровье, а испытываемое ими счастье было настолько полным, что вызвало бы глубокое недоумение у пессимиста или скептика.
Медленно, с благоговейной нежностью женщина вскрыла конверт. Оттуда выскользнула стопка листков, исписанных мелким убористым почерком, причем так плотно, что строчки забегали на поля. На одном из них — тщательно начертанный план с пояснениями и короткой, сделанной в самом низу припиской, адресованной жене:
«Храните этот чертеж в надежном месте. Помните, в нем залог обеспеченного будущего наших детей».
— Довольно странно, — удивилась леди. — Дети, посмотрите, что нам прислал ваш отец.
Несмотря на многообещающее содержание текста, ему не было придано особого значения: для них, бескорыстных и горячо любящих, самым дорогим было все же письмо.
— Мама, читайте скорее!.. Читайте же!.. — торопили дети с глазами, полными радостных слез.
И леди, запинаясь от волнения, с чуть ли не торжественными нотками в голосе, приступила к чтению письма, столь трагическим образом повлиявшего на всю их дальнейшую судьбу:
«Лагерь в Чакдаре, 1 сентября 1897 годаДорогая жена! Милые мои дети!
Вы никогда не задавались вопросом, отчего мы так бедны и что за злые силы лишили вас всех тех материальных благ, которыми вы должны были бы обладать по своему происхождению. Никогда ни единым словом не коснулись вы этой болезненной темы, старательно и деликатно оберегая меня от бесплодных переживаний. Тем не менее мысль о тщете, в которую ввергло вас мое положение бедного офицера, о несправедливости, обрушившейся сорок лет тому назад на нашу семью, омрачившей мою молодость и угрожающей вашему счастью, всегда причиняла мне глубокие страдания. Но сегодня, впервые обрисовав вам печальную действительность, я могу наконец сказать: верьте, скоро все изменится к лучшему! Уже недалек тот день, когда мы покончим с полунищенским существованием в жалком коттедже в Гарден-Риче, в котором не приличествует жить даже сержанту, не говоря уже о семье герцога Ричмондского!
Немало выпало на мою долю страданий. В бедности прошли детство мое и молодые годы. К тому же обо мне, сироте, заботились чужие люди.
Как вы знаете, родители мои стали жертвой кровавой резни в Канпуре [6] . Это случилось в 1857 году. Моему отцу исполнилось тогда сорок лет. Я же только-только родился.
Отец командовал семьдесят четвертым королевским полком. Богатый, как вице-король [7] , он вел расточительную жизнь знатного, не стесненного в расходах вельможи, как и подобает отпрыску древнего рода. Когда же Канпур, в котором разместился его полк, осадили мятежные сипаи [8] , он заранее предугадал все, что произошло потом: и нерешительность главнокомандующего, и предательство Нана Сахиба [9] , и даже то, что Хавелок [10] с войсками подойдет к городу слишком поздно. Готовясь к худшему, отец продал все что мог и на вырученные деньги купил у негоцианта [11] — парса [12] , которому когда-то спас жизнь, драгоценные камни и ювелирные изделия стоимостью более миллиона фунтов стерлингов. Сундук с этими сокровищами, к которым были добавлены золотые и серебряные монеты, спрятали в надежном месте, о котором кроме отца знал только тот парс, человек честный, к тому же поклявшийся хранить тайну.
А через восемь дней из-за измены раджи [13] Битхура [14] город оказался во власти бунтовщиков. Отец погиб, защищая вход в комнату, где я лежал в колыбели. Убили и мать. Но меня под ворохом покрывал не заметили».
6
Канпур — город в Северной Индии, один из основных центров Индийского народа восстания 1857–1859 годов.
7
Вице-король — глава английской колониальной администрации в Британской Индии.
8
Сипаи — солдаты, завербованные англичанами из местного населения. Поскольку Индийское народное восстание 1857–1859 годов началось с выступления сипаев, его нередко называют Сипайским восстанием.
9
Нана Сахиб (родился около 1824 года — год смерти неизвестен) — один из руководителей Индийского народного восстания 1857–1859 годов. Его выступление против англичан характеризовалось колонизаторами как предательство и проявление неблагодарности, поскольку, в частности, английские власти сохранили за ним как за представителем знатного рода ряд привилегий.
10
Хавелок Генри (1795–1857) — английский генерал, известен жестокостью, проявленной при подавлении Индийского народного восстания.
11
Негоциант — купец.
12
Парс — член религиозной общины, о которой рассказывается в последующих главах повести.
13
Раджа — правитель княжества в Индии.
14
Битхур — город неподалеку от Канпура. Под раджой Битхура подразумевается Нана Сахиб, поскольку в этом городе находилась его резиденция.
Затаив дыхание, со слезами на глазах слушали дети это драматическое повествование, написанное просто, без прикрас, и оттого еще более трогательное.
Мать, с трудом сдерживая рыдания, продолжала читать:
«Теперь мне остается только сообщить вам, что волею судьбы я обнаружил сокровища моего отца, и здесь, в этом диком краю, охваченном вооруженным восстанием, мне удалось обрести бесценные документы. Благодаря счастливой случайности, а может, и самому Провидению, с бедностью отныне покончено и род Ленноксов снова богат.
Упомянутые выше бумаги и план я прилагаю к письму. Берегите их как зеницу ока».
Взволнованные, радостные, они не могли поверить тому, о чем узнали.
В конце письма майор попросил жену как можно скорее купить и прислать ему кое-что из вещей.
— Давайте сделаем это прямо сейчас! Поедем в Калькутту! — предложил Патрик.
— Хорошо, сынок, — согласилась мать.
— Пусть подадут коляску, да поживее! — воскликнула Мери, нажимая кнопку электрического звонка.
Не прошло и четверти часа, как пара резвых пони [15] стремительно мчала экипаж с леди Леннокс и детьми по Стренд-роуд, и вскоре они оказались в Калькутте.
15
Хотя в русском языке слово «пони» означает малорослую лошадь, в странах Южной Азии так называют стройных, обычного роста лошадей, резвых, выносливых и отлично приспособленных к местным климатическим условиям.
Было около шести часов вечера. Жара спала, и замерший было город вновь начал оживать. Но широким пыльным улицам бойко катили конные коляски и трамваи. Туземцы в белоснежных одеяниях образовывали шумные многолюдные толпы. Однако европейцев среди прохожих не было: они считали унизительным для себя ходить пешком.
На облик этого огромного города причудливейшим образом наложили свой отпечаток как Азия, так и Европа. Дворцы, портики с колоннами, церкви, памятники, позолоченные пики садовых оград, парки, скверы и бульвары с изумительными тропическими цветами, широкие проспекты, трамваи, электрические фонари, яркие афиши. И тут же смуглолицые бенгальцы — стройные, крепкие, энергичные, сотни экипажей, налетавших на людей, которые лишь чудом оставались в живых. Яркое, неповторимое зрелище озарялось ослепительными солнечными лучами, и в них лишь усиливался и без того резкий контраст между градостроительными атрибутами западной цивилизации, возвещавшими о благополучии и процветании, и сутолочной жизнью восточной улицы.
Коляска с леди Леннокс и детьми вихрем неслась сквозь толчею, что считалось здесь высшим шиком. Их кучер, ничем не отличаясь от остальных индийских возниц, с сатанинским восторгом бросал экипаж в самую гущу людскую, вызывая испуг и сумятицу. Что же касается леди Леннокс, Патрика и Мери, то они холодно взирали на прохожих, безропотно сносивших подобное глумление. И это — добрые, чувствительные натуры!
У огромного фешенебельного магазина коляска пристроилась к веренице других, и все трое — леди впереди, дети, взявшись за руки, сзади — чинно направились сквозь почтительно расступившуюся толпу зевак-туземцев к высоченным ажурным дверям магазина готового платья. Оттуда как раз выходил изысканно одетый бенгалец и нечаянно задел леди Леннокс. Посторонись она вовремя, этого не произошло бы, но уступить дорогу какому-то индийцу казалось ей крайне унизительным.