Я продержался до конца. Может быть потому, что искал смерти, а может быть, потому что был сам зверем.

Как-то ночью я проснулся на своей койке от журчания воды. В казарме было тихо, все спали. Я босиком на цыпочках вышел в общий коридор и пошел на шум. Странные звуки меня всегда настораживают. Так случилось и в тот раз. В сортире по всему полу текла вода. Я нащупал на стене выключатель и зажег лампочку. Прямо на середине стоял стул, на котором сидел молодой парнишка, годом меня моложе. Я к нему, мол, что не спится-то? Он при виде меня зарыдал как девчонка. Смотрю, а у него в руках электробритва. Я сразу-то и не сообразил, что к чему. Кинулся к нему, он дернулся. Пока до него добрался, все ноги намочил. Встал одной ногой на табурет и схватил парнишку за шею. Тот, сидя в воде, включил электробритву. В этот момент ударил разряд. Аж искры из глаз посыпались, миллион мелких звездочек перед глазами. Сдавило грудь, не хватало воздуха. Я парня сразу отпустил. Вцепился обеими руками в табуретку, сжался как ежик в клубок. Не знаю, сколько времени так просидел, но пришел в себя только через два дня. Первое время не мог говорить. Только лежал и глазами водил как придурок. Отправили меня в дурку при госпитале. Я там первое время учился вставать с постели, ходить, сидеть. Затем подолгу гулял в саду. И как-то случайно заметил, что руки у меня все перемотаны. Сам снял бинты и долго не мог понять, что с ними такое.

Марк поднялся с камня и сел перед Анной на колени. Снял одну, а затем вторую перчатку. При лунном свете было видно, что все ногти на руках черные. Полностью.

– Они никогда не станут прежними. Всегда будут такими.

– Но ты носишь перчатки не из-за этого, – прошептала Анна, стараясь дотронуться до его почерневших пальцев руками.

– После того случая в казарме я получил дар, – и он убрал руки, не давая ей до них дотронуться. – Прикасаясь к предметам, людям, животным, я вижу их прошлое. Историю, судьбы. Информацию, которую они тщательно скрывают от других. Может быть, сами чего-то не помня. Это происходит каждый раз, едва я прикасаюсь к ним руками.

Анна слабо улыбнулась:

– Если я прикоснусь к твоим рукам, обещаю, ничего не будет. Вот увидишь.

Она вытянула руки и переплела свои тонкие пальцы с его. Он удивленно вскрикнул. Лаская ее пальцы своими, он прислушивался к ощущениям.

– Это правда. Но как это возможно?

– Все просто. Я ведьма. Чтобы поток информации к тебе не уходил, я забираю твою энергетику, и это перебивает все остальное.

– Значит, я могу прикасаться к тебе?

– Недолго, иначе упадешь без сил, – она лукаво улыбнулась.

При свете луны она была еще более прекрасна. Марк потянул заколки с ее головы и распустил волосы.

– Ты потрясающая, – кончиками пальцев он погладил ее по виску. – Временами озорная девчонка, а иногда холодная королева. Такая непредсказуемая.

Она не отрываясь смотрела ему в глаза. В этот миг Марк был бесконечно нежным, ласковым и родным.

Его прошлое осталось далеко позади, и это уже было совершенно не важно. Сейчас и здесь, рядом с ней это был другой человек. Мужчина, способный сочувствовать, понимать и защищать. Тот зверь умер, не оставив и следа.

Марк приподнял ее за подбородок и провел большим пальцем по нижней губе. От этого жеста по ее телу пробежала волна желания. Он притянул ее к себе и прильнул к губам долгим нежным поцелуем.

Это был самый первый в ее жизни поцелуй. Такой медленный и эротичный, что голова пошла кругом.

Марк отстранился и посмотрел ей в глаза:

– Нам нужно идти, иначе боюсь, что одним поцелуем это может не закончиться.

Она лишь рассеяно кивнула головой. Чтобы прийти в себя, она потянулась за своими кроссовками. В следующую секунду он подхватил ее на руки и понес к мотоциклу.

Обнимая его за шею, она уткнулась носом плечо. Наверное, это был самый счастливый момент в ее жизни.

На следующий день Марк проснулся к полудню. В гостиной все было прибрано, никаких признаков вчерашнего веселья. Стол и стулья стояли на своих местах. Как обычно, стояло множество свечей и ни одной пылинки на полу.

Сегодня он планировал помочь Михалычу на кладбище, а заодно расспросить про этого Данилу и его загадочную женщину, что так ловко им манипулировала.

Едва он опустил ноги с дивана, как услышал на улице за окном пение Дмитрия. У парня явно было хорошее настроение. Отдернув занавеску, Марк заметил, что друг заправляет джип из привезенной канистры.

– Вижу, у тебя все пучком, приятель?

Дима поднял голову. Лицо Марка показалось из распахнутого окна.

– Доброе утро. Как спалось?

– Сносно. Решил машину заправить?

– Да надо же себя чем-то занять. Да, кстати, иди на кухню, там завтрак, я сейчас приду. Разговор есть.

– Понял, – Марк задернул занавеску и отошел от окна.

В просторной кухне помещались разделочный стол, плита, холодильник и обеденный стол с шестью стульями.

На белой скатерти стоял высокий самовар с фарфоровым чайником на самом верху, вазочка с баранками, батон «плетенка», сахарница и кувшин свежего молока.

Из самовара шел пар. Марк занял стул у стены с календарем. Через минуту на кухню вошел Дмитрий.

Без предисловий он распахнул холодильник, набрал гору тарелок с едой и сел напротив Марка. Расставляя на столе тарелки с маслом, сыром, ветчиной и бужениной, он начал разговор: