По свите пронесся вздох изумления, близкого к охренению.

Несколько секунд длилась тишина, но потом она взорвалась удивленными возгласами и шепотками. Свита делилась своим мнением.

Постояв несколько мгновений, Лукашенко пропустив вперед Костина, и двух своих человек, прошел следом.

Овал колебался, пропуская людей один за другим. Я с интересом их рассматривал. Вот прошел советник по безопасности Авдеев, как мне шепнула Аля. Какой-то генерал-лейтенант, кто он такой я не знал, и еще три десятка человек.

Пройдя следом, я снова устроился на скамейке в столовой и оттуда наблюдал за дальнейшим действием.

Во первых при переходе я сразу понял кто прилетел на привлекшем мое внимание самолете.

Неподалеку от портала стоял Лаврентий Павлович Берия собственной персоной. По бокам от него, так же встречали презента Белоруссии из другого мира, нарком Молотов и маршал Шапошников.

– Ооо, что-то будет!
– подумал я, смотря на эту в будущем историческую встречу.

Не знаю почему, но не одного фотографа, чтобы запечатлеть эту историческую встречу не было, поэтому я взял все в свои руки, а вернее в мобильный телефон, камерой которого и воспользовался.

Сделав два десятка снимков, начиная с того, что личный представитель товарища Сталина капитан Мосин представляет как Берию и его свиту, так и президента Лукашенко с сыном, заканчивая тем, что они садятся, после непродолжительной беседы, в легковую машину, чем-то похожую на эмку, но попредставительней, и уезжают в сторону аэродрома. Посмотрев как за поворотом в клубах пыли исчезает корма последнего автобуса, я сказал стоящему на вытяжку уже знакомому сержанту:

– Вольно, они уже уехали.

Повернувшись к Логинову, я сказал:

– Не знаю как вы, а я спать, и так туда-сюда загоняли.

После чего направился вслед за дежурным по базе, в одну из палаток, где мне выделили место.

Что меня изумило при пробуждении так это-то, что проснулся я сам. То есть меня никто не будил, не велел вставать, намеками не упрекая, что мир висит на волоске из-за моей лени. Поэтому понежившись в койке еще с полчасика, я встал и пошел умываться.

– Сколько время? Утро или вечер?- спросил я у сонного дежурного который стоял и разглядывал ночные огоньки Алексеевска.

– Утро. Три часа утра, - добавил он.

– Аааа, - зевнул я, и ответил, - понятно. Что новенького с вечера?

– Да ничего, все как обычно. С утра продолжиться стройка вокруг объекта.

– Да я не об этом. Гости вернулись или нет?

– Так они улетели почти сразу, как на аэродром приехали, там их два Дугласа дожидались.

– Аааа?- не понял я.

– Улетели они, - снова повторил дежурный, видимо подумав что я спросонья его не понял.

– Да понял я, что они улетели, а я как же? Почему меня не взяли?

– Я не знаю, - пожал плечами лейтенант.

Ругаясь себе под нос, я вернулся в палатку и повесив влажное полотенце на спинку койки, сел на нее, и задумался.

– Вот ведь, сделали из меня швейцара, даже на встречу глав государств не взяли. Вот мишки плюшевые!
– обидчиво подумал я, и вздохнув снова лег на кровать, скинув только ботинки.

– Саша вставай, - послышался голос Али.

Открыв глаза, я посмотрел на склонившуюся надо мной девушку.

И первый вопрос который я задал, был:

– Ты что не улетела с Лукашенко?

– Нет. Свою работу я сделала, дальше работают уже другие люди, и с другими полномочиями.

– Чего тогда разбудила? Опять лететь на другой портал?

– Еще не знаю, открой пока этот, мне нужно связаться с нашими в Казани.

– Хорошо, - кивнул я вставая.

Умывшись и позавтракав, мы направились к порталу. Открытие повторилось с начало до конца.

Снова его держали на прицеле, и снова первой перешла группа проверки.

И только когда она сообщила что все нормально, наши бойцы на той стороне целы, перешли и мы.

Отойдя в сторону, Аля включила телефон, и связалась с другим абонентом, кто он я не знал.

О чем шел разговор я не слышал, девушка отошла далеко, но судя по мимике, ничего хорошего она не услышала.

Вернувшись, Аля сказала:

– Тебя ожидают на том портале. Осназ закончил свои дела, и ждет тебя для перехода.