Кроме того, Нуич более чем вдвое моложе Чиуна. Он имел доступ к секретам Синанджу с малых лет, когда был избран и предназначен в преемники нынешнему Мастеру Синанджу. Сегодня ему предстоит испытание.

Чиун остановился у громадной цистерны, выкрашенной в красно-белую полосу, и прислушался. Он слышал, как за много миль отсюда легкий бриз ласкал прибрежные пески. Он слышал шорохи, производимые мелкими зверьками, спрятавшимися в свои норки. Он слышал, как движется нефть, тяжело переливаясь по широкой – в четыре фута шириной – трубе, змеящейся среди песков и оканчивающейся здесь, в небольшом бетонном хранилище, откуда эта драгоценная жидкость перекачивается по более мелким трубам в цистерны.

А больше ничего не было слышно.

Позади длинного ряда цистерн виднелись вышки, сооруженные над действующими скважинами, но и они сейчас бездействовали. Чиун осторожно зашагал по песку к гигантским стальным сооружениям, напоминавшим башни.

Не дойдя до них совсем немного, он остановился и осмотрелся. С трех сторон его окружали цистерны, с четвертой стояли вышки. Получался своего рода амфитеатр с ареной посредине. Лучшего места для схватки было не придумать.

Чиун сложил руки на груди и заговорил. Его голос отчетливо раздавался в мертвой тиши лобинийской пустыни:

– Я, Мастер Синанджу, пришел сразиться лицом к лицу с тем, кто узурпировал мои права. Где тот человек? Видно, он прячется в песках, как струсившая полудохлая ящерица? Пусть он выйдет ко мне!

В ответ прозвучал голос, эхом отразившийся от цистерн:

– Уходи, старик! Я бросил вызов не тебе, а белому человеку, которому ты выдал наши секреты. Ступай прочь!

– Ты опозорил меня, а не белого человека, – ответил Чиун. – Ты опозорил меня и всех моих предшественников. Выходи!

– Как тебе будет угодно, – раздался голос Нуича, и вслед за тем появился он сам. Он стоял на нефтяной цистерне, в шестидесяти ярдах от Чиуна. На нем тоже был черный костюм для каратэ.

Он простер обтянутые черной тканью руки к пышащему зноем небу и воскликнул:

– Ты глуп, старик! Сейчас ты умрешь!

Нуич бросил презрительный взгляд на своего дядю и спрыгнул вниз. Очень плавно и легко он приземлился на песок у основания цистерны, снова посмотрел на Чиуна и медленно направился к пожилому тщедушному Мастеру Синанджу.

– Ты уже слишком стар! Пора уступить свое место другому.

Чиун не пошевелился и ничего не сказал.

– А когда тебя не станет, я разделаюсь с твоим учеником, с этим бледным лоскутом свиного уха.

Чиун молчал.

– Твои лишенные мяса кости растащат стервятники, – продолжал Нуич. Между ними теперь оставалось не более двадцати ярдов, а Чиун все еще продолжал хранить молчание и не двигался с места.

И только когда расстояние сократилось до десяти ярдов, старый азиат торжественно поднял руку.

– Стой! – вскричал он. Голос его прогремел как гром за сценой, когда по ходу действия должна разразиться гроза.

Нуич остановился, будто пригвожденный к месту. Чиун вперил в племянника свой непреклонный взор.

– Молись нашим предкам, чтобы они простили тебя, – негромко произнес он. – И особенно моему брату, а твоему отцу, которого ты опозорил. Сейчас отправишься к нему, в иной мир.

Нуич улыбнулся:

– Разве ты забыл, старик, что не имеешь права убить жителя нашей деревни? Я защищен.

– Я так и знал, что ты спрячешься, как женщина, за наши традиции, – сказал Чиун. – Но я не собираюсь их нарушать. Я тебя не убью. – Он сделал паузу. Его узкие глаза сузились еще больше, превратившись в узкие темные полоски на лице, которое теперь казалось маской, олицетворяющей ненависть и неотвратимое наказание. Нуич почувствовал облегчение, услыхав его слова, однако Чиун продолжал: – Я не стану тебя убивать. Я разорву тебя на части и брошу в песках, чтобы солнце довершило то дело, на которое я не имею права.

И Чиун сделал шаг в его сторону. Потом еще один… И еще…

Нуич попятился назад.

– Ты не имеешь права! – вскричал он.

– Грязная свинья! Ты смеешь указывать Мастеру Синанджу, что он может делать, а что нет?

Он подпрыгнул и бросился на Нуича. Тот повернулся и побежал, рассчитывая спрятаться между цистернами, а потом – затеряться в бескрайних песках.

Однако Чиун преградил ему путь. Нуич снова повернул. Он ощутил смерть и слегка наклонил голову. Желтая рука мелькнула над его длинными волосами, ударившись о бок цистерны. Из образовавшейся в ней дыры полилась темная маслянистая жидкость.

Нуич перевел дух и в поисках прохода между цистернами бросился вправо. Но Чиун, в своем черном костюме, снова встал перед ним, как дух смерти и разрушения.

Нуич в отчаянии остановился и прыгнул в сторону Чиуна, поджав под себя ноги и готовясь ударить ими противника. Чиун оставался неподвижным и ждал. Когда правая нога Нуича пошла вперед, метя старцу в лицо, тот просто-напросто поднял свою правую руку, и Нуичу показалось, будто его ступня ударилась о скалу. Он тяжело упал на песок, но в ту же секунду его отбросило в сторону.