Отец, мудрый мастер-правдолюб, узнав об этом, по-своему, как умел, развеял страхи Айни, доказывая ему, что этот страшный шум в саду подымает ветер, что не надо чертей бояться. Он пояснил сыну:

— Не бойся дива, див человека не тронет; бойся людей с душами чернее дивов.

Отец с мальчиком сходили к расположенной поблизости гробнице, вселяющей страх в маленького Садриддина, обошли весь сад и убедились, что напугавший мальчика шум подымает в листве деревьев и в нише гробницы ветер, что нет никаких дивов — просто по ночам воют шакалы.

После этого маленький Садриддин навсегда перестал бояться темноты и чертей.

Осенью отец писал, что Усто-ходжа отправил своих старших сыновей, Мухиддина и Сайид-Акбара, учиться в Бухару. Садриддин остался единственным помощником матери, Сиро-джиддина можно было не считать: в ту пору он был совсем еще малышом.

Весной, когда все живое наливается соком, зеленеет и цветет, во время весенних полевых работ, отец писателя ходил озабоченный, чуть-чуть встревоженный: проводят новое русло Шофуркома. Казалось бы, надо радоваться, что дехкане смогут поливать сады и огороды, но нет.

— Эта река разорит их больше, чем песок, который было ее засыпал.

Эмир приказал судье, председателю, сборщику налогов и начальнику стражи — четырем чиновникам — организовать работу по восстановлению канала. За шесть месяцев прокопали четыре версты. Шесть месяцев в палатках живут около двухсот чиновников и кормятся за счет и без того нищих обитателей кишлаков. В то грозное время, когда даже несоблюдение какого-либо обычая считалось крамолой и строго наказывалось, отец писателя решается написать письмо самому эмиру, разоблачая действия эмирских же чиновников!

Поистине мужественный поступок!

Правда восторжествовала, дехкане вздохнули свободно, отец писателя «был готов запеть и взлететь в воздух». Но важнее всего было то, что мальчик Садриддин, будущий писатель, получил урок непримиримого отношения ко злу и притеснению.

Когда Садриддину исполнилось шесть лет, отец его отдал в школу при мечети. Этот период жизни описан в повести Айни «Старая школа». Учитель его сам был неграмотным, а потому и учеников не мог обучить ни чтению, ни письму. Убедившись в этом, отец Айни взял сына из школы при мечети и определил в школу для девочек к жене деревенского муллы Биби Халифе. В этой школе, кроме Садриддина, учился еще Абдулло из Гидждувана. Самыми старшими были две девочки: Кутбия и Хабиба. Хабиба часто вздыхала, грустила и о чем-то думала, с глубоко затаенной скорбью читала газели. Она была дочерью образованного муллы из кишлака Работи Казок.

Однажды она попросила маленького Садриддина принести ей роз. Мальчик сорвал несколько белых и несколько розовых цветов и подарил их Хабибе. Она понюхала белые розы, нахмурилась и спросила:

«— Зачем ты эти принес?

— Я подумал, что и они вам могут понравиться,

— А тебе какие нравятся больше?

— Розовые.

— Почему?

— Они того же цвета, как и ваше лицо.

Она засмеялась, обняла меня и прижала к груди».

К концу весны в кишлак приехали брат писателя и Сайид-Акбар-ходжа. Они стали заниматься у муллы. Сайид-Акбар-ходжа часто расспрашивал у Садриддина про девочек, учившихся в школе. Однажды он попросил мальчика передать записку Хабибе. В школе никого больше не было, и Садриддин, не задумываясь, доставил записку по адресу.

«Она ушла с этим письмом. Когда же она вернулась, лицо ее было бледно, глаза гневно сверкали, губы дрожали. Я был удивлен ее настроением. Я спросил, — пишет Айни через шестьдесят лет, — а когда будет ответ?

Лицо ее вспыхнуло, и глаза сердито блеснули. Она потащила меня за собой. Пройдя через двор, она свернула к хлеву. Войдя туда, сняла с ноги туфлю, ткнула ее в навоз и бросила мне под ноги:

— Вот возьми эту туфлю, брось ее в лицо тому, кто писал это письмо. Это будет мой ответ ему».

Садриддин добросовестно обо всем рассказал Сайид-Акбару.

— Хабиба — легкомысленная дура! — крикнул тот и ударил по лицу Садриддина. Мальчик убежал в слезах и затаил в душе обиду. Сайид-Акбар-ходжа был почти взрослым, и мальчик долго не мог рассчитаться с ним. Но однажды…

…Иброхим-ходжа лечил сумасшедших: лечил так, как лечат всех сумасшедших, — заковывал их ноги в кандалы и цепь от оков крепил на столбе. Утром и вечером он нещадно их бил. Однажды привезли больного человека лет тридцати. Садриддин часто приносил несчастному хлеб, кашу или какую-нибудь еду. Больной привязался к мальчику и часто просил отпустить его.

— Я вернусь. Даю слово, что вернусь. Я потом сам надену оковы на ноги. За это я подарю тебе солнце. Ты сможешь сесть на него верхом и покатиться на нем, куда захочешь.

Однажды, когда враг Садриддина Сайид-Акбар-ходжа возвращался из мечети домой, Садриддин указал сумасшедшему на него и сказал, что это и есть тот человек, который держит его на цепи. Потом он снял замок и выпустил сумасшедшего. Тот догнал Сайид-Акбара-ходжу, поднял и бросил наземь, сел ему на грудь и стал душить… С большим трудом люди оторвали безумного от потерявшего сознание Сайид-Акбара-ходжи.