Сколько уже прошло времени? Минуты ползли как улитка. Если бы каждый человек Земли простоял четыре часа в крошечном шкафчике, что бы это изменило? Ничего. Братья по боли? Помнят общее наслаждение. Разделенную боль забывают. Генри вновь начал считать… сто один… сто два… сто три… надо хоть как-то мерить крадущиеся секунды.

Из какого-то шкафчика донесся дикий крик. Что прокричал этот человек? Кажется, какое-то слово. Пощадите!А если он начнет кричать: «Выпустите меня отсюда»? И убедит остальных присоединиться к нему? Тут в голове мелькнула новая мысль. Может, тут никого нет. И он слышит лишь запись с магнитофонной ленты? Нет, зря он тешит себя надеждой. Уж веснушчатого заперли наверняка. И мужчина из шкафчика справа предложил ему замолчать. Если б знать, как зовут веснушчатого, стоило его позвать, чтобы наладить контакт. Храбрый парень.

Ничего не помогало. Счет, мысли, планы не позволяли забыть о насущной физиологической надобности, гласе мочевого пузыря. Он уже смирился с тем, что придется сдаться, когда услышал приближающиеся шаги, шебуршание у дверцы его шкафчика, и через мгновение она распахнулась.

— Привет.

Генри вгляделся в лицо Клита, совсем молодого человека, можно сказать, юноши. «Привет», как будто ничего не произошло.

— Ровно четыре часа, — продолжил тот. — Кажется дольше, не так ли?

Генри осторожно шагнул вперед, опасаясь, что потеряет сознание от боли, если выпрямится. Но ему это удалось. Ничего, Маргарет помассирует спину, и все пройдет.

— Где моя жена?

— На ленче.

Клит повел его к выходу.

— Кто сейчас следит за ней?

— Не смешите меня, мистер Браун. Неужели вы думаете, что она убежит, когда вы под замком? Кроме того, я заметил, что ей нравится здешняя еда.

— Все эти крики. Это не магнитофонная запись?

Клит рассмеялся.

— Ну и воображение у вас, мистер Браун. Магнитофонная запись! А как, по-вашему, мы смогли записать этот запах?

— Мне надо в туалет.

— Мы идем в ваш номер. Если вам невтерпеж, можете облегчиться прямо здесь, — он указал на ближайшую стену.

Генри удивленно взглянул на него.

— Никто не видит, — Клит ухмыльнулся. — Кроме меня.

Генри подошел к стене, расстегнул молнию. И, наконец, испытал безмерное облегчение. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он смог застегнуть штаны.

— Эй, хотите я вам кое-что покажу, — Клит достал свой член. — Видите, вам, евреям, не удалось ввести в этой стране поголовное обрезание. [13] Мой отец необрезанный, и я тоже.

Генри менее всего хотелось обсуждать с Клитом целесообразность обрезания.

— Могу я увидеться с моей женой?

— После ванны. Я приготовил вам сюрприз.

В номере Клит указал Генри на небольшое вихревое устройство, установленное на стенке ванны.

— Включите горячую воду.

Когда ванна наполнилась на три четверти, Генри разделся и под пристальным взглядом Клита осторожно ступил в воду. Только бы не поскользнуться,думал он. За четыре часа он разочаровался в своем теле. Он занимался спортом, следил за здоровьем, но попал в экстремальную ситуацию и теперь чувствовал себя совершенно разбитым.

Клит уже хотел вставить вилку в розетку под зеркалом, когда Генри остановил его криком: «Подождите!»

— Что такое?

— Меня убьет током.

— Не болтайте ерунды, — Клит вставил вилку. — Зачем мне это нужно?

У приборчика забурлила вода. Генри опустился в ванну, над поверхностью осталась только его голова. Спинные мышцы горели огнем.

— Несколько минут, и вы почувствуете себя другим человеком, — продолжал Клит. — Горячая вода оказывает магическое действие. Практически все, кого вы видели в ресторане, провели в шкафчике не меньше часа и знают, что такое мышечная боль. Тот, кто умеет себя вести, не попадает туда повторно. Понятно?

Генри надел чистое белье и рубашку. Почему Клит пристально разглядывал меня, пока я одевался, думал он. Может, он гомосексуалист? Непохоже. Или давал мне понять, что я для него не более, чем вещь?

— Теперь я могу присоединиться к моей жене?

— С одним условием.

— Я слушаю.

— Ну почему так печально. Я не потребую от вас невозможного. Просто я хочу, чтобы вы не рассказывали ей о шкафчиках. Если она в чем-то провинится, наш метод наказания должен оказаться для нее сюрпризом.