Ирония судьбы – в настоящее время созданная в 1957 году кафедра «Технология приборостроения» именуется нелепо и бессмысленно – «Инжиниринг и менеджмент качества».

Начали вроде за здравие, а потом прямо как в роман Стивена Кинга попал. Но сказал ли мне Старос что-то новое? Нет! Уж кто, а я прекрасно знаю, на какой мнимый уровень скатится советская наука к концу 80-х. И с каким упоением умеет стучать и грызть друг другу глотки вшивая интеллигенция, куда там мастерам-коммунистам! Стоит ли еще раз возвращаться к тысячу раз продуманному? Нет! Оставим рефлексии мексиканским актрисам!

— Еще не поздно, Филипп Григорьевич. — Заявил я твердо. — У нас есть шанс!

— И какой же?

— Мы разработаем и внедрим в СССР первую массовую Промышленную ЭВМ… Нет! Просто ПЭВМ! И не только в Союзе, а во всем мире! Они будут выпущены в миллионах экземпляров, и кроме того, связаны оптическими магистралями в единую компьютерную сеть.

— Ох, фантазеры…

Никогда не думал, что сорокапятилетний мужчина может быть столь чувствительным. Но глаза Староса реально стали влажными! Неужели пробрало?!

— Ресурсы для этого есть. Но не хватает менеджеров. — Что-то я совсем словами 2010 года заговорил. Расслабился, понимаешь, как менеджер с менеджером.

— Еще не поздно, говоришь? — неожиданно Старос широко улыбнулся, и ответил мне на похожем языке. — Что ж! Молодые люди, пойдемте, наконец, в офис. Обсудим детали! И… — он чуть помедлил. — Черт с ней, с диссертацией!

Коллектив у Филиппа Георгиевича оказался молодым и дружным. По «встречным» улыбкам и шуткам легко ощущалось, что «босс» тут уважаем и даже местами любим. В воздухе витал запах канифоли, стоял легкий гул голосов, что-то потрескивало и щелкало релюшками из углов. Однако по зычному призыву руководителя ребята быстро побросали работу, и привычно сдвинули несколько столов в центр, подальше от кульманов и шкафов, плотно заваленных кусками самой большой в мире электроники. Потом натащили из соседних комнат стульев, организовав полноценный the brainstorming [113] под совершенно советский чай. Густо и невкусно заваренный, зато потребляемый в диких количествах.

Вываленные из портфеля образцы уже освоенных на «Пульсаре» микросхем логики мгновенно сломали барьер отчужденности, «старосята [114] » им радовались натурально как дети новогодним игрушкам. Симпатичные DIРовские пластиковые корпуса [115] «затрогали» чуть не до дыр, без особых тормозов ругая матом пресловутую секретность, из-за которой о новых разработках приходится узнавать от «Голоса Америки». Всего-то десятки и сотни элементов в каждой микросхеме казались им не иначе как Великой Октябрьской Революцией в деле разработки ЭВМ.

— Прямо как в Америке! — не отводя глаз от микросхем констатировал Старос. — ведь пары лет не прошло, как там начали делать подобное.

— Так это же можно всю ЭВМ на них сделать! — неожиданно заявил парень лет двадцати пяти в мешковатом пиджаке, задумчиво загибая ножки выводов. На добрый десяток секунд над столом повисла вязкая тишина. Потом ее разорвали перебивающие друг друга крики. Честно сказать, я попросту не понял, почему люди радуются такой тривиальной идее [116] . Но им лучше знать, может быть именно того варианта, что сейчас в руках молодого человека, не хватало специалистам для счастья в жизни.

Минут через пять Филипп Георгиевич не выдержал, принес из своего кабинета слесарный молоток, и от души засадил им несколько раз в столешницу, не забыв, впрочем, проложить толстый том кого-то из классиков. Только таким способом удалось осадить вошедших в раж МНСов, СНСов, и прочих инженеров. Началась работа.

Предложенное НИИ «Интел» техзадание зачитали вслух, затем подвергли «суровой, но справедливой критике». Нет, в общих чертах оно команде разработчиков очень даже понравилось. Но дьявол, как обычно, скрывался в мелочах. И его фальшивую улыбку мне немедленно выдал Марк Гальперин [117] , представленный первым замом:

— Размеры у вас заявлены нереальные… — он раз бросил взгляд на схему, потом на микросхемы, и добавил: – Шкаф удобный, даже лучше, чем я у железнодорожников видел. Но будет очень хорошо, если нам удастся разместить в его габаритах один только процессор.

— Нет! — тут же перебил его сосед. — На таких интегральных схемах еще и память в эту стойку засунем.

— Хотя бы один «кубик [118] » на несколько тысяч слов обязательно поместится.

— Давайте прикинем, — охотно согласился Марк. Мы с такой логикой еще не работали, поэтому будем считать в логических элементах. Базовое АЛУ, без аппаратного умножения и плавающей точки, потребует около полутора тысяч логических элементов. С вашими интегральными микросхемами понадобится три-четыре сотни корпусов. Считайте, по сотне на плату, ну, типа нашей УМ-1. Можно компактнее, в одну плату, как у вас нарисовано, но тогда придется забыть про ремонтопригодность, да и брака при разводке-травлении дорожек будет очень много [119] . Хотя для оборонки такое пойдет…