— Может, поехали? — глянул я на брата. — Ну его! Время…

— Нет, давай подождем, — забрал у меня Серега бинокль и сунул его снова в рюкзак. — Что мы будем делать без наших солдат? Мне очень не нравится, что я перестал чувствовать зомби. Которые, между прочим, не разбредаются, а сидят себе в кузове как ни в чем не бывало. У меня почему-то такое ощущение, что здесь не обошлось без этого самого монаха.

Между тем, «монах» добрел наконец до нашей машины. Он оказался не просто старым, что я увидел еще через бинокль, а очень старым. Я бы дал ему все сто лет. Ну, девяносто уж точно! Темное, исхудалое лицо старца было испещрено морщинами так, словно было тщательно порублено тесаком. А вот глаза смотрели молодо и цепко.

— Надо поговорить, — сказал он, когда Сергей приопустил боковое стекло. Голос «монаха» тоже звучал твердо, с едва уловимым старческим дребезжанием.

— О чем?

— О королях и капусте, — растянул старик в подобии улыбки тонкие ссохшиеся губы под седыми жиденькими усами. — Но если вы не являетесь поклонниками творчества О’Генри, тогда можем и о вас.

— Простите, но нам очень некогда, — сухо отреагировал на шутку Серега. — Если вам просто не с кем поболтать, то…

— Мне есть с кем поболтать, — резко оборвал его «монах». — Хоть вы и перебили часть моих собеседников, полтора десятка так называемых бандитов в моем распоряжении покуда имеются.

— В вашем распоряжении? — с нажимом на слове «вашем» переспросил брат.

— Именно. Но не в полном, отнюдь. Между нами всего лишь соглашение — они в меру сил охраняют нас от возможных неприятностей, мы же, со своей стороны, не вмешиваемся в их дела.

— «Мы» — это кто? — хмуро спросил Сергей.

Тут я вспомнил о том, что говорила нам об обитателях Темной долины Анна, и вставил свое слово:

— «Монолит»?..

— Да какая разница, кто мы, — усмехнулся старик. — Поговорить-то нам стоит о вас. И нужно это в первую очередь вам же.

Мы с братом невольно переглянулись, обменявшись немым вопросом: что, дескать, будем с ним делать?

А «монах» вдруг жалобно закряхтел и помотал головой.

— Ох и молодежь пошла! Старый человек перед ними стоит, а они ему даже присесть не предложат. Хотя… — В усах старика снова мелькнула улыбка, а глаза хитровато блеснули. — Если уж начистоту, то я вас ничуть и не старше. Сергея Викторовича так и вовсе на десяток лет моложе. А с тобой, друг Фёдор, мы и вовсе по общим университетским коридорам в одно время бегали. Может, когда и сталкивались даже. Правда, я на физическом учился, а не на матмехе.

— В ЛГУ?!.. — разинул я рот. — Когда?..

— В ЛГУ, — кивнул старик. — Тогда же, когда и ты. Год поступления — пятидесятый, выпуск — в пятьдесят пятом году. Может, слышал когда: Никиров Игорь?

— Н-нет… — промычал я. — Н-не слышал…

Признаться откровенно, услышанное совершенно выбило меня из колеи, вогнало в настоящий ступор. Казалось бы, Зона должна уже была отучить меня чему бы то ни было удивляться. А вот поди ж ты!.. Я никак не мог осознать, что передо мной стоит не просто мой ровесник, одногодка, но и мой однокашник, с которым почти наверняка мы и впрямь не раз сталкивались в университетских аудиториях и коридорах.

Этот мой ступор оказался настолько сильным, что я даже не обратил внимание на то, что старик не только знает наши с братом имена, но и наш настоящий возраст, а также и то, где и даже на каком факультете я учился.

Серега, конечно, тоже был удивлен. Но он справился с растерянностью раньше моего.

— Федь, — сказал он, — а ну, подвинься. Пусть дедушка сядет.

Я подвинулся ближе к Сергею. Старик, он же мой ровесник, забрался в кабину довольно легко для его, то есть нашего с ним более чем почтенного возраста.

— Только давайте поскорей, — попросил брат, — у нас на самом деле очень мало времени. Промедление в нашем случае смерти подобно. Причем в самом буквальном смысле.

— Я знаю, — кивнул наш странный собеседник. — Кстати, об этом я хочу поговорить тоже. Но сейчас вы можете не волноваться: пока я здесь — вашу наставницу не тронут.

— Ну да! — вырвалось у меня. — Откуда вы это знаете?

— Для начала давайте договоримся о том, как нам друг к другу обращаться, — улыбнулся старик. — Не подумайте, что это мелочь; при доверительном разговоре ничего не должно стеснять собеседников. Так что я предлагаю обращаться друг к другу на «ты» — ведь, по сути, мы с вами ровесники, а с Фёдором мы и вовсе одногодки. Но, поскольку выгляжу я куда старше вас и понимаю, что психологически вам трудно держаться со мной на равных, можете называть меня по имени-отчеству — Игорь Владимирович. Я же, с вашего позволения, стану называть вас просто по именам — Сергей и Фёдор. Годится?