– Но сколько я должен вам заплатить? – спросил Абнер. – За то, чтобы тело снова оказалось у меня завтра к десяти утра?

– Почему к десяти? – удивился я.

– В десять придут его близкие. Мне надо подготовить покойника.

Я не знал, что сказать по поводу гонорара. В нашем городе частному детективу не нужна лицензия, если он не выставляет счета за свои услуги. В конце концов, закон не запрещает быть бесплатным сыщиком. Четверо моих предыдущих клиентов щедро отблагодарили меня за раскрытые дела. Честно говоря, я чувствовал, что оправданно получаю подарки – в качестве компенсации за разочарование, что снова раскрыл очередное дело. Мог ли я сказать Абнеру, что мне для счастья нужно не найти тела мистера Гибсона? Мог ли я сказать ему, что если не справлюсь, то не приму никакого вознаграждения, а, напротив, сам поведу его в лучший ресторан у нас в городе, и мы до рассвета будем пить шампанское, поднимая тосты за превосходство мозгов преступника?

– У меня нет разрешения выставлять счет, – сказал я. – Давайте просто надеяться на лучшее.

И, воодушевленный, я приступил к делу.

Узкий переулок отделял заднюю сторону морга Абнера от глухой кирпичной стены многоквартирного дома. Одним концом этот переулок выходил на Хэннеси-стрит, всего в нескольких сотнях футов от взломанной двери, а второй его конец был тупиком, он упирался в другую стену. И в ней была дверь, а еще светилось несколько окон на первом этаже. Я подошел и постучал.

– Кто там? – спросил женский голос.

– Полиция, – ответил я. Это было ложью, но я не вижу вреда во лжи, если она облегчает мне жизнь. Я услышал, как поворачивается ключ в замке. Дверь открылась. За ней стояла женщина – чуть старше сорока, распущенного вида брюнетка в мужском шерстяном банном халате с завязанным поясом и закатанными рукавами.

– Что это у вас? – спросила она. Рассмотрев мой золотой полицейский значок, она кивнула.

– Можно войти? – в свою очередь спросил я.

Она оглядела меня сверху донизу.

– Я как раз завтракаю, – сказала она.

Обождав, когда я пройду в комнату, она заперла за мной дверь. Эта комната была кухней. Стол с белой, покрытой эмалью столешницей был придвинут к стене – над ним два небольших окошка, выходившие в переулок. На столе стояли только бутылка виски и стакан с кубиками льда. Так эта женщина завтракала. Цветастая занавеска не полностью закрывала проход в спальню. Виднелся край кровати. Она не была застелена.

– Выпить хотите? – спросила женщина.

– Нет, спасибо.

– Не люблю пить одна, – сказала она, наливая солидную порцию виски поверх льда и проглатывая ее разом. – Вы уверены? – спросила она и налила себе еще, на четыре пальца.

– Определенно.

– Что случилось? – Она села за стол и жестом пригласила меня занять соседний стул. Потягивая второй стакан, явно смакуя, она внимательно смотрела на меня. Глаза ее были зеленые.

– Я хотел узнать, были ли вы дома вчера вечером и ночью.

– А что такое? Что случилось ночью? – поинтересовалась она.

– Обычный опрос, – ответил я. – Так вы были здесь?

– Конечно, – сказала она. – А где мне еще быть? Я здесь живу. Я комендант этого здания. За это мне платят. За то, чтобы я была здесь. Так что здесь я и была.

– Вы случайно не слышали какого-либо шума в переулке?

– В переулке всегда какой-то шум, – сказала она. – И днем и ночью к Абнеру прикатывают покойники.

– А вчера ночью прикатывали какие-нибудь покойники?

– Кто знает? Мне уже все равно. Малоприятно знать, что там делается. А вам бы понравилось жить в двух шагах от похоронной конторы? Я вижу, как туда вносят трупы... – Она вздрогнула и глотнула виски. – Вы верите в привидения?

– Нет.

– А я верю. – Она снова вздрогнула. – Иногда по ночам я лежу в постели и думаю: предположим, захочется кому-то из покойников пойти прогуляться... Понимаете, о чем я говорю? Пока они не похоронены, их дух может скитаться. И вот лежу я так в постели, и дрожь пробирает. Я ведь одна здесь живу. Муж умер два года назад, скатертью дорожка. Из всех привидений, его я хочу видеть последним. Это я вам точно скажу. Как вас зовут?

– Бенджамин Смок.

– А меня – Конни. Конни Броган.

– Миссис Броган, можете вы мне сказать...

– Зовите меня просто Конни, – она улыбнулась. – Послушайте, вы уверены, что не желаете хотя бы по маленькой? Я правда ненавижу пить одна, Бен. Две вещи я ненавижу: пить одной и спать одной, – сказала она и снова улыбнулась. – Ну, давай, маленький глоточек.

– Нам не разрешается пить на службе, – возразил я.

– Ах да. Конечно. Но вы не будете против, если я сама еще глотну?