Во время войны Арсен не раз видел, что вытворяли бравые грузинские воины с захваченными женщинами: абхазками, русскими, армянками, гречанками... Юной школьнице сломали позвоночник после того, как три дня подряд ее насиловали двадцать грузинских гвардейцев, а затем еще живую выбросили из окна. В его памяти до сих пор звучали крики радистки Нади, которой те же гвардейцы отрезали грудь и прострелили руки и ноги, включив при этом рацию, вместе с которой Надю захватили в плен. Эти крики слышали более сотни бойцов: среди них три десятка русских парней-добровольцев и чеченцев из Грозного. Нетрудно представить, в каком они были состоянии, когда ночью пошли в атаку на грузинские позиции. Пленных не брали! И разве можно обвинять этих людей в нарушении каких-то конвенций и соглашений? Запах крови – сильнейший наркотик, способный помутить самый стойкий разум, самый здравый рассудок. Особенно если сердце испепеляет ненависть к насильникам и убийцам...

Прежде чем свернуть шею Гоги, Арсен устроил ему короткий допрос с пристрастием. Жора оказался прав. Это была диверсионная группа, хорошо подготовленная и состоявшая из настоящих отморозков. В их задачу входил подрыв железной дороги и ликвидация двух военных складов близ Гагры и Гудауты, а также теракт в Пицунде, чтобы отпугнуть отдыхающих и сорвать курортный сезон. Пятеро из семи диверсантов являлись наемниками. Они воевали против абхазов в начале девяностых, а затем против федералов в Чечне. И это была их третья ходка в Абхазию. В первую они пытались взорвать мост на реке Гумиста близ Сухуми, но неудачно. Банду обнаружили, обстреляли, и она едва унесла ноги в Кодорское ущелье. Во время второй вылазки в Гальский район близ границы с Грузией они подорвали милицейскую машину. Погибли два милиционера. Правда, бандитам опять удалось скрыться, но они потеряли своего командира – свана по кличке Гордец. Теперь их командиром был Гиви. Гоги не знал его имени, только кличку Коршун. Но Арсену не нужна была фамилия Гиви. Он помнил Коршуна с войны. Ведь не только Игорь, но и Арсен был кровным врагом Гиви и его брата Автандила.

В девяносто третьем во время боев за Сухуми Игорь и Арсен в составе разведгруппы – в нее входили еще три русских добровольца и отец Лаврентий, бывший настоятель православного храма близ Гудауты, – без единого выстрела захватили штаб одного из грузинских формирований в пригороде столицы Абхазии.

На обратном пути на узкой горной тропе их встретили сваны. Сначала они открыли огонь, а затем с боевыми криками бросились в атаку. Завязалась рукопашная. Сванов было в три раза больше. Воевали они отчаянно, а от запаха крови и вовсе обезумели. Дрались ножами и всем, что подвернулось под руку, но бойцы Арсена отбились и вывели пленных из-под огня почти без потерь. Правда, пришлось пристрелить одного, самого молодого, по имени Каха. Обкурившись «планом», то есть марихуаной, он потерял чувство реальности, кинулся на отца Лаврентия и вцепился зубами ему в горло. Еще мгновение, и Каха прокусил бы Лавру сонную артерию...

Через три месяца Арсену – тогда он с ранением попал в Гудаутский госпиталь – сообщили, что некто Автандил Микадзе объявил его и Игоря своими кровниками. И вот эта встреча с их третьим братом – Гиви – на горной дороге...

Арсен понимал, что у диверсантов мало времени, да и вряд ли они решатся по темноте заниматься его поисками. Из своего укрытия среди камней он видел, как они расправились с Жорой и Галиной. Их трупы упали на осыпь и скатились вместе с градом камней в пропасть. Банкиру повезло больше. Его тело приземлилось в заросли можжевельника и повисло на них, пружиня и раскачиваясь. Арсен выругался сквозь зубы, он ожидал всего, но не такого печального исхода. Десятки «уазиков» и «Газелей» снуют ежедневно по трассе до Рицы, Ауадхары и обратно. Но диверсионная группа, как нарочно, вышла навстречу именно к ним. И надо ж было так случиться, что возглавлял ее Гиви, их общий с Игорем кровник...

Конечно, Арсен знал, что Игорь никогда бы не пошел на обострение отношений, потому что безопасность отдыхающих всегда была для него делом чести, но бандит обозвал его «козодуем» – оскорбительным для абхаза прозвищем. Вернее всего, Игорь едва ли не быстрее Арсена понял, кто им встретился на самом деле и чем грозит эта встреча. Будь это просто бандиты, они скоренько обчистили бы карманы отдыхающих и отпустили бы всех с миром. Да и не водилось здесь грабителей вот уже несколько лет, с тех пор как местная милиция поставила жесткий заслон на пути любителей поживиться за счет отдыхающих. В Абхазии практически все знакомы друг с другом. Все родственники или друзья. Так что по любому случаю воришек нашли бы моментально. Диверсанты – другое дело. Диверсанты свидетелей не отпускают и в живых не оставляют.

Сегодня Арсен крепко сплоховал, потому что, отправившись в столь дальнюю поездку, впервые не захватил с собой оружие. Но что бы это решило? Даже открой он стрельбу первым, его бы изрешетили из автоматов в долю секунду, а сдаться на милость бандитов он тоже не мог. Игорь это знал и, возможно, не столько оскорбился из-за «козодуя», сколько отвлек внимание на себя, позволив Арсену благополучно скрыться да еще прихватить с собой несчастного Гоги. Парень раскололся чересчур быстро, но Арсен не слишком поверил в сказку, что его силком заставили пойти в диверсанты. Он просто задрал рукав на левой руке Гоги и обнаружил чуть ниже плеча татуировку: некую грузинскую букву – первую букву слова «датви» – медведь. Это слово было очень хорошо знакомо Арсену.

Во время войны бойцы «Датви» – специального диверсионного подразделения грузинской армии – совершили несколько подрывов мостов и железнодорожного полотна, пытаясь помешать наступлению абхазов в южном направлении. Отморозки из «Датви» немало нагадили и в тылу, вырезая семьи тех, кто активно боролся за независимость Абхазии в Гагре и в Сухуме...

И все же Арсен оставил бы Гоги в живых, как «языка», как источник информации для тех, чей удел бороться с такими «медведями», тем более парень был слишком молод, чтобы участвовать в войне. Он был из нового пополнения, но не менее отчаянного. Заслышав выстрелы наверху, Арсен всего на миг отвел взгляд от диверсанта. Но тот мгновенно воспользовался его оплошностью и выхватил из рукава стилет, вернее, короткую стальную спицу, спрятанную в одном из швов. И столь тонкую, что при обыске Арсен ее не обнаружил. Метил он явно в глаз, но реакция не подвела Арсена. Спица вонзилась в его щеку, а еще через секунду Гоги валялся среди камней со сломанной шеей.

Арсен выдернул спицу и протер щеку чачей, которую обнаружил во фляжке Гоги. Затем сделал приличный глоток и покинул свое убежище. К сожалению, он не мог пока воспользоваться спутниковым телефоном, потому что успел спрятать его в колючках возле дороги еще до встречи с Гоги. И теперь тот был недосягаем.

Прячась в камнях, Арсен поднялся к тому участку трассы, который находился вне поля зрения диверсантов, за поворотом. Бандиты, увлекшись избиением Игоря, не заметили, как он броском преодолел противоположный склон и скрылся в густых зарослях орешника, затянувшего дно узкой расселины. Почти нечеловеческим усилием, сбив в кровь руки, он преодолел еще один склон, почти отвесный, но увитый узловатыми корнями деревьев, которые росли выше, на скальной стенке, нависшей над дорогой. Одного Арсен боялся – чтобы камни не посыпались из-под ног, но обошлось. Он наконец достиг вершины и устроился в каменной выемке за природным бруствером из глыбы известняка.