— А за что угостили?

— За компанию… Понятно?

— Фартовым водка давалась не просто. И щедрыми их не назовешь. Желающих на нее хоть отбавляй. Почему вас угостили?

— Не знаю. Их спросите. Понятно?

— Зачем? Пили вы. И знали, за что, — настаивала Кравцова.

— Я им не друг. Не знаю, кто фартовый, кто ханыга. От угощенья какой дурак откажется? Я же мужик! Чего ломаться?

— Да это и понятно, что, выпивая, не ломались. Ну, а до того о чем они вас просили?

— Ни о чем, — ответил упрямо.

— Тогда я вам отвечу. Угостили неспроста. Всю ночь вы караулили подходы к тайге. Стерегли фартовых. Все знают о вашем ночном зрении. И фартовые держали вас за сторожа. Ночи теперь холодные. Согрели…

— Чепуха все! И вы знаете, что в тайге ханыги и бичьё объявились месяц назад. До того там только геологи были. Больше — никого. Я вместе с геологами жил. И помогал, и питался с ними. И никаких воров не знаю, — отпарировал Филин.

— Если вы жили и работали с геологами, то почему пили с ворами?

— Говорю, один раз угостили!

— Положим. Ну, а татуировку на руке вам тоже геологи сделали? — указала Ирина на тыльную сторону правой руки Филина.

Тот прикрыл ее машинально и ответил не сморгнув:

— В детстве баловались. Пацанами.

— Сколько ж вам лет, что ребенком себя считаете? Татуировка выколота недели три назад. Не больше. Кожа не зажила. Воспаление было, рука болела, опухла. И рисунок весь в болячках. Такое держится полгода. Не больше. А ваше детство давно прошло.

— Ханыги подшутили. Бухнул я, они и состряпали козью морду.

— Пьяницы в наколках и татуировках не разбираются. И вот так мастерски, не дрожащей рукой не сумеют сделать татуировку. Они могли бы изобразить русалку, голубя, ваше имя, но не это — колымское солнце, какое всему воровскому миру известно, как условный знак. Покажешь его и объяснять ничего не надо. В любой «малине» — свой. Но ставится эта печать не всякому. А лишь законникам. Давно вас фартовые в закон взяли?

Филин смотрел на Кравцову вприщур:

— Если так, то вы знаете, что фартовых на стреме не держат. Если я — стремач, то не законник. И наоборот…

— Ситуация возникла особая. Пришлось пожертвовать амбициями, — улыбалась Кравцова. И добавила: — А татуировку вам делал Матрос. Талантливый человек. Хорошо рисует. Его бы умение, да в нужную сторону. Зря вы его ханыгой называете. Хорошие способности у человека, талантлив! Сколько радости людям мог принести…

— Всем по стольнику изобразить? — ухмылялся Филин.

— К сожаленью, он и этим занимался. Раньше. Но не о нем теперь речь. Так за какие заслуги в закон взяли?

— У нас — мужиков, какие в тайге, один закон, подальше от всех вас. Глаза б не видели, — бледнел Филин, понимая, что попался на крючок гораздо крепче, чем предполагал.

— Кстати, поговорим о Таксисте, — предложила Кравцова и заметила, как напрягся Филин, собрал в комок все самообладание.

— Леший поручил вам выручить Таксиста и перед следственным экспериментом принял в закон. Потому что обычный вор не в чести и не имел права на выручку самого Таксиста. Дело было щекотливое. Требующее много знаний, уменья. И чтобы справиться с ним, потребовалось бы отправить на помощь Таксисту в Оху не менее пяти фартовых. Но… Леший не хотел рисковать людьми, да и к чему, если в вас совмещалось все нужное для этого. Не так ли? — глянула на Филина.

Тот сидел сцепив руки, напряженно слушал.

— Вы один могли прийти в город без всяких опасений, считая, что никто за вами не наблюдает. Как сантехник, хорошо знаете все городские коммуникации. И к чести будь сказано, не забыли ничего. Служба энергетики и водоснабжения хорошо вам знакома. Вы пришли к назначенному времени. Забрались на чердак пятиэтажки — напротив банка, откуда было видно небольшое слуховое окно подвала банка. И, как только вы увидели условный сигнал Таксиста, а это была зажженная спичка, вы отключили аварийный рубильник, выключив свет во всем районе города. Таксист ушел. Но недалеко. И если бы не вы, жил бы человек. Может, и отошел от воров. Но вы вторглись. Он попытался сбежать. Вы не учли одного, со следственного эксперимента сбежать живым никому не удавалось. Смерть Таксиста на вашей совести…

— Не знаю его. Я не был в городе полгода. Понятно?

— В ту ночь вас видели в своем дворе жители пятиэтажки и узнали. Но к себе домой вы не заходили. Торопились в тайгу. На доклад к Лешему…

Филин сидел понурившийся, усталый, словно целую неделю без сна и отдыха работал по вызовам.

— Ну что? Будем говорить или все еще думать станете? Как видите, следствию известно многое без ваших показаний. Отказ от дачи показаний и ложь отразятся на вашей судьбе. А жаль. Хороший вы специалист. И город вас любит. Просят сохранить…