— Чекисты их повсюду сыщут. От них, как от чумы, не спрятаться. Но уж если попадутся, не миновать им «вышки». Коль сумели отсюда сбежать, пристрелят на месте. А жаль… Молодые еще, — вздохнул «дынька».

— Сумели сбежать, сумеют скрыться, — обронил Ананьев, и засела в его голове мысль о побеге.

Она ночами спать не давала.

Конечно, он видел, что машины, уходившие из зоны, охрана шмонает с овчарками, проверяя все придирчиво. По территории нельзя пройти незамеченным. Вокруг «запретка» под током, вышки и собаки… Нет шанса…

Но судьба будто мысли подслушала. И неожиданно Ананьева после работы вызвали в спецчасть.

— Вы на тракторе работали? — спросил оперативник.

— В колхозе был трактористом, на войне — танкистом, — подтвердил Виктор.

— А нам бульдозерист нужен. Для дорожных работ. Да и территорию пора в порядок привести. Работы хватит. Конечно, это не карьер. О таком многие мечтают. Потому работать будете по две смены. Без напарника…

— Мне все равно. Где скажете, там и буду, сколько надо. Торопиться некуда, — согласился Виктор.

— С вами будет дорожная бригада. Их шестеро. С завтрашнего дня выходите работать на бульдозер. И чтобы без фокусов, без нарушений. Чуть что заметим, вмиг в карьер вернем, — предупредили на всякий случай.

Ананьев сделал вид, что не понял намека оперативника. А ночью, проворочавшись до полуночи, увидел сон, будто он на бульдозере вернулся в свою Масловку. Сбежал, удалось, повезло.

В тот первый день Ананьев работал в зоне. Приводил в порядок дороги, двор. Равнял их старательно. А сам искоса поглядывал на ворота. Когда его выпустят работать за зоной.

Внешне он оставался спокоен. Но в душе нетерпение проснулось. И снова ночью мысли одолевали. Всякие…

«Сбежать, а куда? В свою деревню шагу не сделать. Тут же поймают. Свои сельчане выдадут. И что тогда? Не только самого сгребут, а и жену, детей. Никого не пощадят, — ворочается Ананьев. — Да и как добраться к ним. Куда бежать без денег? В этой робе? Ее даже звери знают. А если домой нельзя, тогда куда идти, где жить? Зачем бежать, если не смогу к своим вернуться?» — таращится человек в темноту.

Но не подыхать же здесь. А правды ждать неоткуда. Неужели остаться тут навсегда?

И Виктору вспомнилось недавнее. Его первый день работы в карьере.

До обеда все шло нормально. А потом упал мужик, словно оступился. И готов — на месте. Никто даже не попытался помочь. Сразу в смерть поверили. Забросили на транспортер. Оттуда его охрана приняла. Без похорон, без гроба и могилы, на тот свет отправила. Имени не узнали. Лишь номер… Да и в карьере о человеке тут же забыли, будто и не было его никогда, не жил о бок, вместе со всеми.

Через полчаса другому плохо стало. Присел на корточки. А кровь из горла фонтаном хлынула. И снова пошел по транспортеру измятый ком, звавшийся еще недавно человеком…

И о нем никто не вспомнил, не пожалел, не помянул добрым словом.

Лишь охранник проворчал сердито:

— Возись тут с ними, не могут до конца смены подождать. Не то таскай их на горбу… Ни жить, ни сдохнуть путем не могут…

«Но я уж не в карьере. На поверхности вкалываю. Может, доживу? Хотя… Они там одну смену, а я — по две вкалываю. Где уж доскрипеть? Еще неизвестно, что хуже. Лучше сбежать. Хоть куда-нибудь. Куда глаза глядят. Подальше отсюда. Но а как без документов? Поймают враз. А разве были на руках документы, когда в деревне жил? Никто их не спрашивал. Вот так и надо! Сбежать в глушь, где никто меня знать не будет. Обжиться. Потом своих перевезти. Но где найти такое место, где примут, поверят и не выдадут?»

— Ты чего ворочаешься, будто сбежать решил? — свесилось сверху желтое лицо соседа и, хихикнув, добавило — И не мечтай. Близок зад, а не увидишь. Так и ты — волю. Хоть и за «запретку» выпустят, смыться не удастся…

— А ты чего не спишь? Тоже о свободе размечтался? — осек Виктор.

— Мне уж недолго. От Господа вольную получу. Вместе с оправданием, — невесело ответил сосед. И сказал тихо: — Я б на твоем месте не раздумывал ни секунды. Судьба такой шанс раз на всю жизнь дарит. Не упускай его. Тебя не сегодня-завтра отправят вкалывать за зоной. Оглядись. Выбери момент и линяй без оглядки.

— Я не один работаю. Со мной шестеро мужиков. Все друг за другом лучше собак следят. Знают, сбежит один — всех оставшихся в карьер вернут. Кому охота?

— Все линяйте!

— Как? Ни денег, ни документов, — вздохнул Ананьев.

— Жизнь спасайте. Не пропадете, — шептал мужик.

— Мне без семьи на что она?

— Дурак! Такое обломилось, а он ломается. Эх, правду говорят — счастье в руки лишь дуракам дается, — закашлялся мужик и потерял интерес к разговору, сочтя Ананьева круглым идиотом.