— Им Андрюха уши драл. Но всех не побьешь. Их много. И не докажешь. Даже документу не поверят. Потому что их много, а нас — мало…

— Погоди, не торопи, теперь, когда отец дома, никто слова не скажет.

— А я все равно уехать хочу. Насовсем. Где люди нас понимать будут. И деда с собой возьмем…

— Хорошо. Завтра поговорим. Иди спать.

— Так ты согласна? — обрадовался Алешка и, выскочив во двор в одной рубахе, закричал с порога: — Дедунь, а мы тебя с собой заберем! Насовсем! Со сказками вместе! А то мне без них вовсе нельзя. Я без них не расту! Пошли на койку! Совсем про меня позабыл! Папку больше не заберут. Он с нами! Мы все вместе уедем. Насовсем отсюда! Так мамка согласилась, чтоб больше нам сердце не били.

— Ты что лопочешь? — не понял старик.

— Иди сказку расскажи. Совсем про меня позабыл. Только куришь и говоришь. Папку больше не отнимут. Совсем я тебя заждался, измучился. Без сказки спать не могу. А с папкой завтра поговорите.

— Куда меня увозить удумал? — спросил Георгий.

— В деревню. Где много коров и мало людей. Коровы камнями не дерутся и не обзываются. Все уедем! Мы с мамкой так решили!

Георгий встал, повел мальчонку в спальню, Борис в дом вернулся. Присел напротив жены.

— Вот и все, Клаша. Закончились муки твои. Спасибо, что дождалась, не отвернулась от меня. Ребят сберегла, себя не растеряла.

— О чем ты… Как иначе? Ты лучше о себе расскажи, — попросила робко.

— О себе? Кстати, я ведь уже направление на работу получил. В Белоруссию. В совхоз. Опять механиком. Через два дня надо уезжать. Отцу сказать не решился. Язык не поворачивается. Ты как-нибудь намекни…

— Скажу. Завтра. Сегодня не отнимай у него радость. Не тревожь. Пусть с Алешкой уснет. В сказке… Старому, как и малому, без нее — не обойтись.

— Тоже верно, — задумался Борис, и невольно вспомнилось недавнее.

Когда его вызвали в спецчасть, в бараке уже все поняли — для чего. Заранее поздравили с освобождением. Оно и понятно. Каждый день из зоны на волю выходили реабилитированные.

Но к Борису даже радость умела спиной повернуться и вместо улыбки оскал показать. Именно потому все зэки зоны считали Абаева невезучим.

Вот и тогда. Вошел в спецчасть, а дежурный оперативник не торопился документы отдать, объявить о реабилитации.

— Вам, гражданин Абаев, подождать придется. Беседа предстоит. Короткая…

Борис ждал полдня, пока начальник спецчасти вызвал его к себе и заговорил, окинув Абаева злым взглядом:

— На свободу выпускаем вас. Но помните, она для вас не только радостью может повернуться. Поменьше распространяйтесь среди знакомых об увиденном. Реабилитация еще не гарантия и не индульгенция от будущих ошибок. Это каждый должен знать наперед, чтобы потом недоразумений не произошло.

— Не понял. Что вы имеете в виду? — спросил Борис.

— Лично я против вашей реабилитации. И скажу почему! Слишком часто вами высказывались недовольства властями. Осмелели в зоне! Иль мало получили? Или наказание не образумило? Почему строй называл дерьмовым и дурацким?

Абаев молчал. Он действительно говорил такое. И не раз… И не только он. Многие не просто говорили, а были убеждены в этом. Но кто из них донес в спецчасть на него? Значит, есть в бараке стукач… Не извелись. Их век не скоро кончится, коль даже в барак подсовывает администрация своих фискалов…

— Так знай! За прошлое тебя простили. А нынешнее — у меня в досье лежит. В нем о тебе немало. И это досье достанет тебя повсюду. В любой день. Внезапно. Потому на воле живи, прикусив язык. Помни это. Когда ты о нас забудешь, мы тебя вспомним! И снова с тобою встретимся. Но уже тогда не попадешь в число невинно пострадавших, под общую волну. Мы сумеем тебя забрать чисто и навсегда. Прямо с воли, как из сказки. А потому, уходя, помни, не все на воле тебе дозволено и доступно.

— Что загрустил? — обняла мужа Клава.

— Сказку вспомнил. Северную. И сам не знаю, зачем? До гроба ее помнить стану. Тенью она за плечами стоит. Клеймом. Она и сюда приплелась за мной…

Женщина смотрела на побледневшее лицо мужа, на стиснутые кулаки.

Вот таким он ушел из спецчасти, под злой смешок и грязное напутствие:

— Нет, Абаев, не прощай! Лишь до встречи! Ее недолго ждать! Тюрьмы и зоны никогда не пустуют. В них всегда хватит места и правым и виноватым. А коль попал сюда — не будет тебе веры. Погуляй, пташка! Покуда клетка проветрится. Но помни, мы без работы не сидим…