– А татары?!

– Татары тоже присылали своих послов – просить мира. Да погубили тех послов наши князья. Неслыханное дело, Василь, в коем нет ни чести, ни доблести, – перебить мирное посольство! Такого прощать не принято. Татары и не простили. Тем более что именно русичи первыми обнажили против них свое оружие. Даниил Волынский и Мстислав Галицкий переправились через Днепр, напали и обратили передовой полк татар в бегство.

А битва на Калке позже была. Наши гордые князья секлись с татарами по отдельности, а половцы обратились в бегство и смяли русские дружины. В общем, татары одолели. Только десять русичей из каждой сотни вернулись домой. Но победители тоже потеряли многих воинов и отступили обратно в степь. А потом пришли снова.

– Мстить?

– Снова мира искать! Им нужен был проход через русские княжества. И союзники, а не враги в тылу. И помощь: фураж да припасы… Помощь, Василь, а не дань. Те города, что оказывали эту помощь, становились «гобалык» – «добрыми градами».

– Но ведь был еще и «злой город», – Бурцев напомнил собеседнику о сожженном дотла Козельске.

– Это – вотчина Мстислава Святославича Черниговского – одного из князей, перебивших татарских послов, – помрачнел десятник. – Потому и разорили татары город.

– Много городов, – уточнил Бурцев.

– Не так уж и много! Только те, чьи князья выступали против татар. По степным законам, первая выпущенная противником стрела означает смертный бой. Умные князья стрел пускать не стали.

– Откупились? – презрительно усмехнулся Бурцев.

– Дурак ты, Василь! Союз заключили. Выгодный и нам, и татарам.

– Не пойму я тебя, Дмитрий. Какой вообще может быть союз с тем, кто пришел на твою землю с огнем и мечом!

– Да не было огня и меча! – вспылил десятник. – Не покорять Русь пришли татары, не палить наши грады и веси. Другие у них были помыслы – пройти через русские земли, настичь и разбить половцев, которых взял под защиту венгерский король. В Венгрию сейчас направлены главные силы татар – тумены Бату-хана и его лучшего полководца Субедэ.

– Но русичам-то какая польза от этого похода?

– Ну как же! Отбить у венгров и вернуть Галич. Много воинов из галицкого и соседнего волынского княжеств примкнуло к Батыю. Ну а мы вот присоединились к Кхайду, ударившему по Польше. У нас с ним здесь тоже общее дело.

– У кого это у вас?

– У новгородской дружины, десятником коей я являюсь! – не без гордости заявил Дмитрий. – Возле урочища Игнач Крест новгородцы заключили с татарами договор. Согласно грамоте, полк конной рати из охочих людей Господина Великого Новгорода отправился в Польшу вместе с татарами.

– Но зачем?!

– Ох, и глуп же ты, Василь! Польша склонила голову перед немцами, превратившись, по сути, в лен Тевтонского ордена. Крестоносцы начинают хозяйничать тут как у себя дома. И потом, по польским землям коннице татар все-таки проще добраться до тевтонов, чем по новгородским лесам и прусским болотам.

– Да на кой ляд им туда добираться?!

– У татар есть свои лазутчики – магометянские купцы, торгующие по всей Европе. У Новгорода тоже имеются глаза и уши на орденских землях. И нам, и бесерманам стали известны тайные планы магистра Конрада Тюрингского. Замыслы эти одинаково тревожат и новгородцев, и татарских ханов.

– Ты говоришь о крестовом походе, который готовят тевтоны? – поразился Бурцев. – Вы хотите воспрепятствовать ему с помощью татар?

– Ну да! – Дмитрий вскинул брови. – А ты, Василь, оказывается, знаешь гораздо больше, чем полагается знать простому страннику.

Бурцев поспешил сменить тему:

– И кто же руководит новгородской дружиной?

Дмитрий помрачнел:

– Мы все здесь повольники. Сами выбираем себе воеводу, когда нужно. Перед походом Федора Посадского выбрали. А его убили под Краковом. Нового воеводы пока нет. Вот и идем как часть гвардии Кхайду-хана.

– Повольники? Что это значит?

– Бедный, но вольный люд, который сам по себе. Ратников бывших среди нас много, беглые есть. Я вот, к примеру.

– Ты? Беглый?

– Ага, – осклабился десятник-унбаши. – В прошлом – боярский холоп с Рязанщины. Мои родители в деревеньке жили, неподалеку от верховий Дона, аккурат на границе – между рязанским и черниговским княжествами да половецкими степями. Но неспокойно там. За человека мирного оратая никто не держит. Ограбить и убить любой может, кто в кольчуге да с мечом или саблей. Ну, я и подался в Новгород.

– А вниз по Дону отчего не спустился? Там тоже вроде беглый люд должен собираться – казаки.

– Не слыхал о таких. Да и разве пройдешь живым нынче по дикой степи-то? Скорее в полон попадешь али живота лишишься. Нет, степь я не люблю. Я лесами пробирался – через черниговские да смоленские земли. Так с Дона в Новгород и дошел.

– Значит, ты не абы какой, а донской Дмитрий? – усмехнулся Бурцев. – Дмитрий Донской в союзниках у татар! Во как!

– Ну да, донской, – не понял юмора десятник. Да и где понять-то за сто сорок лет до Куликовской битвы. – А чего ты скалишься, Василь?