– Твои хлопцы, дядька Адам, бьют первыми, – распорядился Освальд. – Стреляйте в тех дружинников, кто подальше от татарского князя. Не дай вам бог зацепить его самого. И сразу посшибайте лучников.

Дядька Адам принялся деловито раскладывать перед собой стрелы. Остальные волчьешкурые лучники молча последовали примеру вожака. Одна стрела, две, три… Весьма предусмотрительно! В скоротечной дуэлх перестрелке со стометровой дистанции на счету будет каждое мгновение. И если стрела уже лежит под рукой, перед глазами, а не топорщится в колчане за спиной, у лучника появится небольшое преимущество.

– Янек! – продолжал Освальд. – Ты со своим бойцами скачешь со мной! С первой же стрелой в седла и вперед, во весь опор. Не мешкать, не отставать. Ясно?

Дружинники покойного воеводы Клеменса закивали.

– Наша задача – прорубиться к татарскому князку. Бить только тех язычников, кто встанет на пути. Бегущих не преследовать. Ими займутся лучники. Слышь, дядька Адам, никто не должен уйти за подмогой.

– Так никто и не уйдет.

– Збыслав! Будь подле меня. В бой без нужды не лезь.

– Да как же… – запротестовал было оруженосец.

– Цыц! Держи мачугу наготове, но особенно ею не маши. Отобьешь у татар двух лошадей – для князя языческого и для толмача. Только не вздумай сдуру проломить им головы.

– Ты забыл обо мне, Освальд, – подал голос Бурцев.

– Не забыл. Поскачешь с Янеком. Хотя… Вижу, ты арбалетец с собой всю дорогу тащил. Что ж, не пропадать же добру. Заряжай. Сначала выпустишь стрелу вместе с хлопцами дядьки Адама, потом поскачешь за Янеком. Перезаряжать не надо – время дорого.

Он пожал плечами: не надо так не надо. Тут хотя бы подготовить оружие к первому выстрелу. Бурцев удер самострел в землю, вставил ногу в тупоносое «стремя». Хорошо еще, что попалась простая конструкция – без всяких там зарядных воротов и «козьих ног». Он напрягся, пытаясь натянуть тугую тетиву. Не вышло. Только кожу с пальцев чуть не содрал. Да, эта штуковина посерьезнее самострельчика Аделайды будет, а опыта обращения с подобным оружием маловато.

Бурцева вновь выручил Збыслав. Оруженосец Освальда молча взял арбалет, вдавил ногой шипы «стремени» в грунт, надел толстую кожаную перчатку, подцепил тетиву и рывком – резко разогнув спину – зарядил. Готово! Короткий, тяжелый болт Бурцев вкладывал уже сам.

Освальд, наблюдавший эту сцену, неодобрительно покачал головой:

– Сдается мне, Вацлав, с арбалетом ты не очень дружен. Стрелять-то хоть доводилось?

– Было дело, – угрюмо ответил Бурцев.

Он вспомнил, как пригвоздил к повозке Аделаи налетчика в маске. Тогда расстояние до цели было приблизительно таким же. Правда, стрелял он днем, а сейчас… Что ж, возле костра и сейчас день.

– Ну, смотри! – сверкнул очами Освальд. – Только не подстрели татарского князя. Не то я тебя caмого зашибу, лично!

– Пан Освальд! – Встревоженный шепот Збыслава заставил рыцаря обернуться.

Глава 34

Нехорошо! Татарский лучник в легком кожан доспехе настороженно всматривался во тьму. Во даже наложил стрелу на тетиву, а его мохнатая лошадка, повинуясь воле всадника, сделала первый шаг к засадному овражку у холмов. Потом еще один.

– Почуял, ирод… – выдохнул Освальд. – Дядь Адам, луки к бою!

– Уже, – шепотом ответил бородач.

Люди в волчьих шкурах поднялись из укрытия с одновременно. Мгновение – и тетивы натянуты до уха. Татарин не растерялся, не шарахнулся в сторону. Вскрикнул, предупреждая соратников об опасности, вскинул свой лук. Он оказался на одной линии прицела с гарцевавшим чуть позади тяжеловооруженньм всадником из охраны татарского «князька».

Вот и славно! Бурцев, опередив всех, нажал спусковой рычаг арбалета.

Тяжелый оперенный болт ударил точно в цель. Пронзенный насквозь лучник с полсекунды еще держался в седле, а затем повалился обмякшим кулем. Конный латник за его спиной, хрипя и харкая кровью, тоже медленно сползал с лошади. Пальцы выдирали из горла короткое толстое древко.

Удачный выстрел! Арбалетный болт, пробив лучника навылет, поразил и вторую жертву. Одним махом двоих побивахом…

В воздухе уже свистели стрелы партизан. Из темноты в освещенное кострами пространство ринулись всадники Освальда. Грохнули о землю копыта, освобожденные от мягких тряпичных «портянок». Лязгнула сталь, вырываемая из ножен. Закричали, разбегаясь в ночь, полоняне…

Вражеские конники валились наземь. Убитые – молча. Раненые – с визгом ярости и боли. В теле каждого из них трепетало оперение польской стрелы.

Бурцев отбросил разряженный арбалет, вскочил в седло, а хлопцы дядьки Адама повторили свой смертоносный залп. Когда он погнал Уроду вслед за дружинниками Янека, лесные лучники спустили тетиву в третий раз.

Степняки, однако, не ударились в панику. Тяжеловооруженные всадники плотно сбились вокруг своего предводителя и отступили от костров. Несколько уцелевших лучников отстреливались с невероятной меткостью и скоростью. Прежде чем отряд Освальда врубился в преграду из людей, коней и железа, Янек потерял двух дружинников. Предсмертный крик прозвучал и среди стрелков дядьки Адама. Но едва дело дошло до рукопашной, смешавшей всех и вся, обе стороны прекратили перестрелку. Время стрел прошло. Теперь судьбу схватки решали мечи и сабли.