– Невежливо говорить в присутствии королевы на языке, которого она не понимает. К тому же ее величество изъявила желание познакомиться со своими спасителями.

Да, в самом деле. Неучтиво как-то получается.

– Хорошо, давай знакомиться. Ты вот первый и начинай.

Папский шпион начал. Выступил вперед и…

– Банд, – церемониально поклонился брави Алисе Шампанской. – Джеймс Банд.

Бурцев едва сдержал улыбку.

Тем же манером представился и китаец.

– Цзян. Сыма Цзян.

Почтительно-дружелюбный оскал на желтом морщинистом лице, по-восточному низкий поклон… Джеймс что-то шептал Жюлю. Тот – королеве. Вводили в курс дела, видать.

– Алексич, – растерянным басом подхватил эстафету богатырь-новгородец. – Гаврила Алексич.

– Освальд. Пан Освальд.

– Адам. Дядька Адам…

– Вася. Просто Вася.

Бурцев все еще с трудом сохранял на физиономии приличествующее случаю торжественно-железобетонное выражение. Сохранил, справился.

Представились все. Жюль закончил объяснения кто есть кто. Алиса Шампанская шагнула к Бурцеву. Улыбнулась приветливо и очаровательно, однако спрятать затаенную грусть так и не смогла:

– Бонжур, мсье Вася!

Голос у ее величества оказался с нежной – на грани интима – хрипотцой.

– Здрасьте, – Бурцев немного обалдел. Надо же! «Мсье Вася»! А сам виноват. Надо было не поясничать, а представляться нормально.

– Д'у венэ ву?

– Спрашивает, откуда ты родом, – подсказал Джеймс.

– Так это… Сам же знаешь – с Руси…

– Же сюи рюс[186] – приблизительно так прозвучал его ответ по-французски.

Народ благоговейно внимал. Никто не смел вмешиваться в беседу.

– Кель аж авэ ву?

А вот это уже был вопрос личного характера. Как пояснил брави, ее величество изволит интересоваться возрастом собеседника.

– Э-э-э…

Ну, и на кой это сдалось королеве? Бурцев замялся, не зная, что и сказать. Минус семьсот с хвостиком лет – вот он, возраст… Именно столько ведь прошло с ненаступившей еще даты его рождения. А королева опять что-то нежно курлыкала.

– Слышь, Джеймс, спроси, может, она того… по-немецки понимает?

Джеймс спросил. Королева понимала!

Разговор сразу пошел бойчее.

В общем-то, все было очень мило, да только обстоятельства не располагали к продолжительной беседе… Бурцев намекнул ее величеству, что время поджимает и он был бы рад поскорее добраться до Палестины.

– Зачем вы направляетесь в Святые земли, мсье Вася? – неожиданно серьезно спросила королева.

Напряженный взгляд немигающих глаз… Алиса Шампанская хотела знать правду и вовремя распознать обман, если собеседник пожелает солгать.

Бурцев всей правды не сказал – долго слишком. Но и лгать не стал.

– У меня… у меня там дела, – уклончиво ответил он, – и кое-какие личные счеты к Хранителям Гроба.

– Значит, вы следуете не в паломничество, а на битву?

– Да, ваше величество. Можно сказать и так.

– Тогда прошу вас пройти в мою каюту, мсье Вася. Поговорим там. С глазу на глаз. Без свидетелей.

Глава 9

Каютой, тем более королевской, это тесное, низенькое, обитое голой доской помещеньице в кормовой надстройке можно было назвать с большущей натяжкой. Массивный сундук, два грубо сбитых табурета да кусок парусины в полтора метра шириной, подвешенный к балкам наподобие гамака, – вот и весь комфорт. Впрочем, как пояснила Алиса Шампанская, на корабле и это считается неслыханной роскошью. Отдельная каюта, отдельный гамак…

Оказалось, что остальные пассажиры и члены экипажа, включая капитана, ютятся в общих каютах и спят по двое на одном подвесном спальном месте. По крайней мере, так обстояло дело до встречи с пиратами, когда на судне было более многолюдно.

Бурцев посочувствовал мореходам, но поспешил сменить тему. Время действительно дорого, и тратить его на пустопорожнюю болтовню – жаль. Бурцев теперь сам старался задавать тон беседе. И легко преуспел в этом. То, что интересовало сейчас его, королеву также волновало до глубины души. А потому говорила ее величество охотно и по делу. Только вот часто прикладывала к уголкам глаз шелковый платочек.

После смерти мужа Гуго де Лузиньяна – наследника Амори де Лузиньяна, обладателя громких титулов короля Кипра, графа Аскалона, графа Яффы и коннетабля Иерусалима, – Алиса Шампанская осталась в окружении немногих, но верных вассалов. Тихо, мирно и спокойно жила венценосная вдова с сыном Генрихом на острове-королевстве, не помышляя ни о большой политике, ни о великих свершениях, пока Иерусалим не попал под власть Хранителей Гроба и ордена Святой Марии.

Вот тогда выяснилось, что королева с королевичем стоят на дороге фашистско-тевтонской машины, стремительно набиравшей обороты. Кроме того, юный Генрих – набожный и в то же время честолюбивый наследный принц – загорелся желанием биться за святыни, попираемые колдунами «поломанного креста». Вопреки воле матери Генрих отправился на бессмысленную войну и сгинул под Аккрой. Потом было предупреждение Хабибуллы, бегство, пираты, освобождение…