Минуты, которой просил Кожин, у федералов не будет. Полной минуты, по крайней мере, из шестидесяти шажков секундной стрелки.

Прошло двадцать пять секунд.

– Юля, Николай… – сейчас командовать будет он. И возражений нет. Ни у кого.

Двадцать семь секунд.

– Приготовьтесь.

Денис говорил громко, – очень хотелось, чтобы посол тоже слышал. И Кожин услышал.

– Стой! – А ведь Павел Алексеевич и правда паникует! Даже сквозь помехи Денис почти физически чувствовал, какого труда стоит федералу держать себя в руки.

– Готов! – орг.

– Готова! – Юла.

Тридцать секунд. Прошло. И осталось – столько же.

Не будет у тебя минуты, Павел Алексеевич.

– Остановись, Денис. Дай сказать. Одну вещь. На прощание. Тебе это будет интересно. Вам всем…

Интригует…

– Ну?

Ладно, пусть. Пусть будет последнее слово осужденного.

– Если Терновский… если Николай действительно сейчас с тобой, передай ему, что он прекрасно справился с заданием.

Денис ошалело уставился на орга. Господи, можно будет когда-нибудь кому-нибудь верить в этом городе?!

– С каким заданием? – Что ж, ради ответа на этот вопрос Денис готов был дослушать посла. До конца дослушать.

– Он заслан. К Волкам. Мною. Николай ничего не рассказывал тебе об этом?

– Кого ты слушаешь, Денис?! – Группировщик задышал тяжело и часто.

Секунды уходили. Тик-так. Тик-так. Вот так так…

Денис и Юла смотрели на орга. На бледных скулах группировщика играли желваки. И этот человек опасается предательства со стороны Ирины?!

– Зачем? Заслан? – спросил Денис у микрофона.

– Требовались идеальные условия для «Мертвого рая», – ответили компьютерные динамики голосом Кожина. – Максимально агрессивная экспериментальная среда на полигоне. Нужен был человек, который поднимет, всколыхнет оргов. Который организует настоящий ночной террор на улицах вашего района. Терновский был самой подходящей кандидатурой.

– Вранье! – проскрежетал Волчий вожак.

А хоть бы даже и нет. Какая разница? Теперь-то!

– Все, хватит тянуть время. – Денис приласкал пальцем клавишу «Энд». – Прощайте, Павел Алексеевич.

Остальное – потом.

– И ты тоже прощай, Денис. Все прощайте.

Странно. Теперь голос посла был отчего-то спокоен. Слишком спокоен для человека, который умрет меньше чем через секунду.

Его руку перехватили из-за спины. Быстро, цепко. И больно. Жутко больно. Пальцами – как клещами, как ножницами по металлу перехватили. Рванули с клавиатуры, заломили за спину. Денис, вскрикнув, уткнулся носом в стол. Замер, обездвиженный, парализованный болью. Не в состоянии пошевелиться, он скорее слышал, чем видел, как от компьютера отлетели Юла и Николай. Вместе со стульями. Но ведь тот, сзади, уже держал одной рукой его, Дениса. Так что же, Юльку и Волчьего пахана тоже… одной рукой? Одной левой? Или правой?

Кто?! – пронеслось в мозгу. Ночка? Орг прав? Раздражающий импульс? Окситоцин? Мина замедленного действия? Сработала? Но откуда в Ирине столько силы? И каким образом она выбралась из своего гробообразного карцера? Денис скосил глаза. Нет, гроб, в котором лежала Ночка, по-прежнему заперт. Зато… зато соседний ящик – тот, из-под крышки которого торчала мертвая жилистая рука, в форменном рукаве с обшлагом – нараспашку. И пуст соседний ящик.

Краем глаза Денис заметил, как возятся на полу Юла и Николай. Оба – бледные-бледные. Юлька отползает. Орг вскидывает автомат и… И обреченно опускает оружие.

Денис решился. Превозмогая боль, повернул голову. Посмотреть. Увидеть. Кто его держит.

Держал человек. В форме федерала. Мертвый человек без маски. «Рабочий материал» в мундире. Не отпуская Дениса, выполняя чью-то команду, покойник протянул свободную руку к клавиатуре, неловко, неуклюже ткнул набитым мозолистым пальцем в клавиши.

Операторская работа явно не была его коньком. Но хозяин этого зомби очень старался. Да и вовсе не сложные требовались действия, чтобы закрыть на экране окошки изготовившихся к бою мертвых солдат. Тех, что ждали в засаде у Трассы операторских команд.

Тук-тук-тук-тук. Щелк-щелк-щелк-щелк. Окошки закрыты. Все четыре. Трасса исчезла с монитора. Теперь Кожин и его машины в безопасности. Теперь никто – ни случайно, ни в порыве слепого героизма – уже не нажмет клавиши смерти, не обстреляет Караван.

Проклятье! Почему орг до сих пор не шмолит из всех стволов трофейного «Вурдалака»? Или слишком умный, блин? Понимает, что пули такому противнику вреда не причинят, а первая же граната, выпущенная почти в упор, только увеличит армию мертвых за счет живых.