Джулия повернулась к матери и взглядом спросила: «Мне можно?»

«Да, я разрешаю», — сказал ответный взгляд миссис Гирдвуд.

Да и как она могла запретить? Разве мистер Свинтон не отказал благородной Геральдине и предпочел ее дочь? Прогулка была бы ей только на пользу. Это не могло причинить ей вреда, в компании лорда. И она предоставила дочери полную свободу.

Миссис Гирдвуд дала свое согласие, и Джулия поспешила одеться для прогулки.

На улице было морозно, и она вернулась из своей комнаты одетой в дорогие меха.

Это была накидка из меха морского котика, кокетливо отделанная и весьма подходящая к темному цвету ее волос. Она превосходно выглядела в этом наряде.

Свинтон подумал об этом, когда с сердцем, полным надежды, но с дрожащими руками проводил ее в кабриолет!

Они поехали вокруг парка, через Кенсингтонский сад, и затем назад в «Кларендон».

Но прежде чем вернуться, мистер Свинтон заехал в Парк-Лейн и остановился у двери, где находилась резиденция известного лорда.

— Не сочтите это за слишком большую невоспитанность с моей стороны, — сказал он, — но у меня назначена встреча с Его светлостью; я надеюсь, что вы любезно извините меня за это?

— Конечно, о чем речь! — сказала Джулия, восхищенная изысканностью манер своего кавалера, который показал себя таким искусным извозчиком.

— Только один момент — я не позволю задержать себя Его светлости больше, чем лишь на одно мгновение.

И Свинтон спрыгнул с подножки экипажа, передав вожжи груму, который уже находился рядом с головой лошади.

Свинтон был верен своему обещанию. Спустя достаточно короткое время он вернулся — настолько короткое, что Его светлость вряд ли мог за это время принять его и поговорить с ним.

По правде говоря, Свинтон и не встречался с Его светлостью, их встреча даже не была назначена. Это была фиктивная встреча, и за это время он только успел перекинуться одним-двумя словами со стюардом в приемной.

Но он, конечно, не сказал об этом своей прекрасной попутчице в кабриолете; она была доставлена на Бонд-стрит и с триумфом вернулась в «Кларендон», под восхищенными взглядами ее матери из окна.

Эта леди мечтала прокатиться в кабриолете, и вот ее мечта таким чудесным образом исполнилась. И потому ее симпатия к мистеру Свинтону еще более возросла. Конечно, он был тем, кого она искала!

И Джулия стала всерьез задумываться об этом.

Свинтон полагал, что достиг большого успеха, организовав эту поездку в кабриолете, и решил не терять времени даром, чтобы развить этот успех.

Теперь он чувствовал под ногами твердую почву — и этого ему казалось достаточным, чтобы возобновить свое предложение, отложенное когда-то на столь долгое время.

Не прошло и трех дней после этой поездки, как он снова зашел в «Кларендон» и повторил свое предложение.

Воспользовавшись моментом, когда Джулия была одна, Свинтон сделал предложение непосредственно молодой леди.

Однако ответ он получил весьма уклончивый и совершенно неопределенный. Ему не ответили ни «да» ни «нет». Его просто направили за ответом к матери.

Такая уклончивость смутила его. Это казалось весьма странным. Но все же, хотя он был несколько разочарован, препятствие не казалось ему непреодолимым: как он мог ожидать отказа со стороны миссис, которую он так тщательно обхаживал?

Уверенный в том, что получит согласие, он ожидал такового от Гирдвуд-матери; и он во всем своем красноречии повторил ей предложение.

Если ответ дочери был уклончивым, то ответ матери был вполне определенным, и такой ответ поставил в известной степени мистера Свинтона перед дилеммой.

— Сэр! — сказала она. — Мы благодарны вам за честь, которую вы оказываете нам — мне и моей дочери. Но Ваша светлость простит меня за то, что я хотела бы вам сказать: делая подобное предложение, вы, кажется, забываете кое о чем.

— О чем же, мадам, позвольте спросить?

— Ваша светлость не открыл до сих пор ни вашего настоящего имени, ни вашего истинного титула. Пока вы не сделали этого, Ваша светлость и сам понимает, насколько абсурдно было бы моей дочери или мне дать определенный ответ для вас. Мы не можем дать такой ответ!

Эти слова были сказаны миссис Гирдвуд без резкости и иронии. Напротив, она постаралась произнести их в самом примирительном тоне из опасения невольно обидеть Его светлость и тем более не дать ему от ворот поворот.