Дмитриев часто ездил и меня с собой брал. Как инженера и сборщика. Я был очень для него удобным. И собирать приборы мог своими руками, и чертежи читал. И вот оказался я как-то в городе Чистоомуте. В командировке.

Иду я по улице. Вижу: рыбный магазин. Ну, нечего мне делать в рыбном магазине! Живу я в гостинице, кормлюсь в ресторане, задаром мне этой трески не надо или хека.

А все-таки несет меня туда. Захожу.

Смотрю – селедка продается. Прекраснейшая селедка! Один человек ее покупает. И говорит:

– Заверните, пожалуйста!

– Не во что.

– Как же я ее понесу? – кричит он. – Она же ведь мокрая!

– Как хотите, так и несите. Нет бумаги у нас.

– Безобразие!!! – кричит человек.

Тут я понял, зачем меня в магазин занесло. И тоже стал возмущаться:

– Странный покупатель пошел, – говорю. – Ему селедку дают, а он бумаги требует! Сегодня ему селедку заверни, завтра веревочкой перевяжи. А послезавтра он захочет, чтобы ему селедку на дом доставили. Так ведь до чего докатиться можно? До коммунизма полного! Нет, с такими людьми нам с горторгом не по пути. Дайте мне семь штук самых красивых. А бумаги не надо!

Взял я три штуки в одну руку, четыре – в другую и пошел против течения на улицу. Иду, сам не знаю куда. Вдруг вижу вывеску:

Вот то, что мне надо. Вхожу, спрашиваю:

– Где тут у вас главный начальник сидит? Бывший…

– На втором этаже пятая комната. Только он не бывший, а всегдатошний. Он пять лет уже у нас.

Стал я раздеваться. Как пальто снять? Я гардеробщице говорю:

– Вы селедку подержите, пока я один рукав сниму, а потом мы поменяемся.

Она видит, человек одет хорошо, не скандалит, не ссорится. Селедку принес. Мало ли что: может, человек подарок хочет сделать начальнику или комиссия какая селедочная. Она и предлагает:

– Идите прямо в пальто. Прямо в кабинете и снимете.

Пошел я в кабинет к начальнику т. Григорьеву Н. К. Секретарша спрашивает:

– Вы почему в пальто? У нас совещание.

– А я, – отвечаю, – именно на это совещание и пришел.

– А это что?

– Это я образцы принес. Стала она меня раздевать. Три селедки взяла – я руку аккуратно вытащил. Потом вторую так же. Так и стоим. Три селедки у нее, четыре – у меня.

– Как про вас доложить?

– Иван Бултых из центра.

– Знакомая фамилия, – говорит.

– А как же? Очень известная фамилия. В широких общественных кругах общественности.

– А что с образцами делать?

– Помогите мне их занести. Вошли мы в кабинет.

– Николай Константинович, к вам товарищ Бултых с образцами.

Тов. Григорьев Н. К. встал. Смотрит на меня. Я с селедками. Две в одной руке, две в другой. Секретарша тоже с сельдью развесной в разных руках. Из одной они вместе выскальзывали.

– Давайте знакомиться. Подержите, пожалуйста.

И селедку ему протягиваю, чтобы руку освободить для приветствия. Он селедки взял, со мной поздоровался. Секретарша свои образцы кому-то передала и к телефону бегом. Только два человека в кабинете остались, селедкой не охваченные. Я им каждому по селедке протянул:

– Посмотрите, как вам это нравится? Они взяли. Стали рассматривать. Теперь все в кабинете стоят, селедки за хвосты держат. Положить нельзя: мокрая она, сочная, а выбросить жалко – селедка прекрасная.

– Зачем вы их принесли? – говорит начальник торга. – Что за образцы? Ничего не понимаю.

– Это образцы того, как у вас в городе торгуют неправильно.

Тов. Григорьев Н. К. понял все.

– А если у нас в городе бумаги нет? – говорит. – Может такое быть?

– А может такое быть, чтобы в городе электричества не было или воды?

– Сравнили тоже! Без электричества и воды жизнь сейчас немыслима.

– Я считаю, что и без бумаги жизнь сейчас немыслима. А если мне надо с этой селедкой в автобусе ехать или в самолете? А если у меня свидание назначено с девушкой? Мне так и сидеть с селедкой за хвостики?

И ушел.

Но самое смешное – эта селедка ко мне вернулась вечером. Сижу я в номере. Входит Дмитриев. А она у него в руках. Правда, не такая уже сочная.