Дверь нетерпеливо дрогнула от напора снаружи.

— Трис?

— Сюда давай!! — прошипела я, рывком распахивая дверку крохотной кладовки, из которой недавно вышла. — Немедленно!! Слышишь?! Он не должен тебя увидеть! И вообще никто не должен!!

Ширра негодующе вскинулся.

— Шр-р!!

Проклятье на ваши головы! Мне только препираться с ним не хватало!

— Или туда, или вообще на улицу выпихну!! Ну?!! У тебя ровно три секунды!! Раз! Два!..

Он раздраженно дернул хвостом, но все еще не двинулся с места.

— ЖИВО!!! — рявкнула я свирепым шепотом, умудрившись зло сверкнуть глазами, буквально проткнуть его насквозь и коротко выдохнуть. Затем впилась в упрямца лютым взглядом и чуть не дала под зад. Ей богу, двинула бы, если б только могла! За ним, между прочим, еще должок остался! Да не один!! Еще секунда, и я его…

Ширра вдруг со стуком сомкнул громадные челюсти и неохотно, то и дело недобро поглядывая на злосчастную дверь, все-таки уполз в темноту, предупреждающе ворча и недовольно порыкивая. Ну да, кто бы сомневался, что он выберет кладовку. Его ж теперь и пинками на улицу не вытолкаешь — ревнивый! Предпочтет сидеть взаперти, чем остаться в неведении относительно Леха. Да как бы не ринулся снова выяснять отношения прямо оттуда… Иирово царство! Да какое у него есть право?! Я ему не принадлежу! Я — не его собственность! Не вещь и не трофей, чтобы он устраивал тут разборки с не вовремя образовавшимися ухажерами! Даже не человек, если на то пошло!! Но у меня сейчас абсолютно нет времени, чтобы высказать все, что я об этом думаю!

Из кладовки донеслось сердитое ворчание.

— И тихо там сиди, понял?! Чтоб как мышь!!

— Шр-р-р!

— Не вздумай выйти!!

Возмущенное шипение в ответ, красноречиво свидетельствующее, что он не станет терпеть чужака поблизости, если тот вдруг вздумает распускать руки, но мне уже было не до сантиментов. Проворно задвинув засов, я молнией метнулась к постели, на ходу создавая в комнате художественный беспорядок. Растрепала свои волосы, взъерошила одеяло, будто только что выползла из-под него на свет божий, на плечи накинула теплый плед и так, громко шлепая босыми пятками по полу, подошла. Запоздало вспомнив, придала лицу слегка помятое выражение и, наконец, сонным, умирающим от усталости голосом спросила:

— Ну, чего надо? Кто там?

— Я…

Очень умно! Чудесный ответ на все случаи жизни!

— Лех? — жмурясь на свету, я приоткрыла дверь и настороженно выглянула в крохотную щелку. — Что-то случилось? Ты меня разбудил…

Ой, как мне не понравилось его лицо! А особенно — ароматная каша с приличным куском баранины, которую он держал в здоровой руке! Мать честная! Это что же, он сюда со своей хромой ногой поднялся, кувшин свежего эля захватил, на лесенке мучился, потому что еще не совсем окреп… и теперь стоит возле двери, будто больше делать нечего! Вроде как беспокоился и заботу проявлял. Однако сам глядит цепко, остро, так и норовит высмотреть, все ли в порядке, нет ли за моей спиной еще одного ухажера. Яжека, того же, который тоже стал слишком часто со мной сидеть на коротких привалах. Или Янека, которого я давно простила и даже позволила вчера пошутить на скользкую тему межличностных отношений. Может, кого-то из северных братцев, что неожиданно прониклись ко мне странным уважением и весь последний день в буквальном смысле слова не отлипали, требуя заново рассказать, как я уворачивалась под водой от голодного змея…

— Ты не спустилась к ужину, — напомнил Лех, изучая мое заспанное лицо.

Я тяжко вздохнула.

— Устала слишком. Не люблю, когда много людей, шум этот, суету лишнюю… потом до воды дорвалась, как хомяк — до беличьей кладовой, вот и уснула, едва доползла до постели. Извини. Я не знала, что кто-то будет беспокоиться.

Он осторожно качнул на весу парующую миску.

— Не хочешь?

— Нет, спасибо за заботу.

— Тогда, может, позже? Я оставлю на столе?

В кладовке едва слышно царапнули пол, а мне вдруг захотелось громко выругаться, но делать нечего — пришлось с вежливой улыбкой открывать дверь и небрежно махать рукой. Дескать, заходи, будь гостем, только не долго, а то прямо стоя усну.

Я очень натурально зевнула, деликатно прикрыв рот ладошкой, подтянула сползающий плед повыше и, немного развернувшись, погрозила кладовке кулаком, прямо нутром чуя, что мохнатый ревнивец сейчас нагло приник глазом к какой-нибудь щелке и сердито сопит, буравя спину склонившегося над столом воина. А то и своим хвостом машет во все стороны, так и норовя опрокинуть забытые мной на скамеечке сапоги или железный ковшик у полупустой бочки. Не дай Двуединый, загремит по полу! Ну, погоди — останемся одни, и я тебе все выскажу, что думаю по поводу такого поведения! Еще и мордой в грязную пену макну, чтоб неповадно было! А то ишь, взял моду — мало того, что преследует меня уже вторую неделю, мало того, что врывается без спросу в девичью спальню, напугал, чуть заикой не сделал… да еще смеет что-то требовать?!!

Лех, наконец, повернулся с легкой улыбкой и неторопливо двинулся в обратный путь, вызвав у меня еще один облегченный зевок и падение ого-о-о-о какого камня с души. Но затем окинул глазами комнату и вдруг увидел открытое окно с провокационно болтающейся щеколдой.

— Это еще что такое?

У меня мигом вспотели ладони.

— Зачем открыла? Не холодно? — небрежно осведомился он, пройдя к лениво шевелящимся занавескам. — Ишь, как дует! И деревьев во дворе, как назло нет… совсем нечему ветер задерживать. Да и спускаться неудобно. Впрочем, подниматься тоже. Верно, Трис?

Я непонимающе нахмурилась: показалось, или в его голове действительно проскользнули неприятные нотки?

— Что?

— Говорю, стена тут абсолютно голая, — невозмутимо отозвался Лех, бесшумно прикрывая створки. — Ни ухватить, ни зацепиться не за что. Просто камень, а не дерево. Я бы, наверное, не смог залезть, хотя… если попробовать через крышу… или если бы у меня были специальные штуки вроде кошачьих коготков… кстати, ты чего так долго шла? Я уж подумал, что решила прогуляться по городу в одиночестве. Не ставя, так сказать, никого в известность.