Но вроде огнестрельного оружия ни у кого в руках не было, а девушку тут же взяли в кольцо, когда она оказалась на освящённой территории и я увидела, как один из хольканов коснулся кристаллом её лба и произнёс слова, снимающие внушение. Пошатнувшись, она начала оседать, но её поддержали и повели в посёлок, а я готова была кричать: "Отдай письмо! Сейчас же!".

Часть хольканов за воротами не скрылась и, подойдя к черте освящения, замерли с оружием в руках, пристально наблюдая за вертолётом.

"Ну что ж, осталось только ждать" - подумала я и обратилась к пилоту:

– Сколько мы можем здесь стоять с включенным двигателем, чтобы потом горючего хватило вернуться в Пермь?

– Минут двадцать, не больше, - ответил он.

"Значит, если через двадцать минут никто не выйдем, отдам приказ улетать" - решила я и с надеждой принялась смотреть на ворота. "Давайте же, выходите хоть кто-нибудь!" - нетерпеливо приговаривала я, потому что у меня имелась ещё одна просьба, вернее письмо, и я боялась доверять его девушке.

Прошло пять минут, потом десять, потом пятнадцать и внутри всё заныло. "Очень надеюсь, что девушка в ярости не порвала письмо. Пусть уж лучше в написанное сейчас никто не поверит, чем вообще не узнают, что я там написала. Не хочу, чтобы Красса потом искали!" - подумала я и в этот момент ворота начали открываться.

Я застыла в ожидании, умоляя, чтобы это был Сергей. И с облегчением выдохнула, когда увидела его.

Открыв дверь, я подошла к кромке кабины, чтобы он увидел меня, и выжидающе посмотрела на него. В первые секунды он изумлённо смотрел на меня, а потом медленно двинулся в сторону вертолёта, держа наготове три пакета с освящённой водой.

– Аглая, это на самом деле ты?
– крикнул он.

– Я!

После обращения я, конечно же, изменилась, но всё же узнать меня было можно, и сейчас как раз вся надежда полагалась на это.

– И ты специально прилетела, чтобы рассказать о плане? Это правда, всё то, что ты там написала?

– Правда! Могу подробнее рассказать. Кидаться водой не будешь? Не хочу так глупо умереть, не осуществив свой план. Если да, то я прикажу заглушить двигатели.

– Не буду, ели ты не станешь на меня бросаться!
– заверил он.

– Глуши двигатели, - крикнула я пилоту, и с улыбкой посмотрела на Сергея.
– Не волнуйся, я не бросаюсь на людей и по-прежнему в душе холькан, несмотря на то, что стала вампиром.

Сергей подошёл чуть ближе к вертолёту и начал с интересом рассматривать меня, а потом сказал:

– Мы тебя очень долго искали, но ты, как сквозь землю провалилась.

– Меня предал Виктор и отдал в руки претора. А взамен пожелал стать вампиром.

– Вот сволочь!

– Согласна, но зато благодаря этому я могу теперь осуществить свой план.

– А почему я должен верить, что ты на нашей стороне?
– Сергей тут же насторожился.
– Может ты теперь на стороне вампиров? Что-то мне с трудом верится, что твой претор такой идиот, и ты можешь использовать его. Может, ты хочешь наоборот выведать все наши планы, чтобы до конца уничтожить сопротивление! Вот как ты, например, объяснила ему сейчас свой полёт на Урал?

– Очень просто. Я тебе писала про массированную бомбардировку посёлков и просто сказала ему, что лечу за мамой. Но естественно дальше я не полечу, а Крассу скажу, что узнала об её смерти, и теперь меня судьба посёлков не волнует. И поверь, Красс действительно не идиот, но и я не вчера родилась. А от вас мне ничего не нужно! Я просто хочу предупредить вас, что уже завтра вы можете идти в города и снимать внушения с людей. А самое главное, что в живых останутся четыре вампира, до которых я добраться не смогу, потому что умру через мгновение после смерти Королевы. Вам необходимо их найти и убить, чтобы история однажды не повторилась. Конечно, есть шанс, что они и сами умрут, как только сканает Король, которого некому будет кормить. Но вдруг кто-то из них найдёт Короля до его смерти и выпустит, или начнёт поддерживать и дальше в нём жизнь, параллельно начав плодить новых вампиров?

– А где Король ты точно не знаешь?

– Нет. Думаю, об этом знает только Королева и может два-три вампира, которые мне точно этого не расскажут.

Сергей задумался, поглядывая на меня, и в глазах продолжало читаться недоверие.

– Ладно, можешь мне не верить. Завтра всё станет понятно. У меня к тебе только одна просьба, - я полезла в карман и достала письмо.
– Передай его моей матери и скажи, чтобы она не горевала обо мне. Я иду на смерть сознательно и не боюсь этого.