Я поднял улыбающуюся Найту на руки и медленно пронес между ликующими людьми. Выдержки хватило на то, чтобы добраться до выхода из зала, а потом я побежал, подстрекаемый шуточками жены.

Слава Творцу, этого никто, кроме Эльвы, не видел – все гости плавно перешли в банкетный зал с расставленными по столам яствами, собранными, наверное, со всей Вселенной. А потом началась «ночь» любви – время страсти, волнующей истомы и пылкого жара. Я не в силах был сдержать страсть, пощадить нежное тело девушки и любил ее до полного изнеможения, но, кажется, в глазах Найты не проскользнуло и тени намека на какие-то неудобства, а после, когда мы, тяжело дыша и взявшись за руки, смотрели друг другу в глаза, она шепнула: «Спасибо».

– Ты прекрасна, – сказал в ответ я. – Я никогда еще не был так счастлив.

Проснувшись, обнаружил пустую постель, сердце екнуло, но тут появилась Найта с подносом фруктов. Ее хитрая рожица и навостренные ушки вызвали на моем лице широкую улыбку.

– Классная маечка, – похвалил я. – Ты в ней так соблазнительна…

Она улыбнулась, отвернулась, но ничего не ответила.

– Простите, что вмешиваюсь в семейную идиллию, – вдруг произнесла Эльва, – но генерал велел сообщить сразу же после того, как вы проснетесь: сборка корабля «Безумец» полностью завершена.

– Супер! – воскликнул я. – Найта, где моя одежда?

– Вот она, господин.

– Эй! На фиг! Какой я тебе господин?

– Вы – муж мне, и значит, мой господин.

– Найта, чтобы я больше такого не слышал… Иначе укушу за ушко!

В подтверждение сказанного я громко клацнул зубами около ее уха, чем вызвал широкую улыбку… но не только у нее. До сих пор висевший в каюте портрет бывшего капитана, как показалось, ожил. Его глаза ехидно блеснули, а красные фонари на черной броне заговорщически перемигнулись.

– Так, у меня снова разыгралось воображение. Найта, прости, мне надо бежать!

Чмокнув женушку, я вылетел из нашей каюты и, не обращая внимания на салюты часовых, бросился к лифту. Всего лишь один уровень разделял меня и мозговой центр корабля. Капитанская рубка встретила овациями и улыбками офицеров, и было непонятно, поздравляли меня со вчерашней свадьбой или все же в их головах крутился «Безумец», только что сошедший с направляющих рельсов верфи.

– Покажите мне это! – воскликнул я.

Когда центральные экраны озарились светом, руки вцепились в столешницу установленного в центре рубки стратегического стола. Вздох восхищения пронесся по залу, экипаж зачарованно следил за тем, как могучий дредноут медленно плывет к надлежащему месту в строю.

Продолговатый, немного напоминающий «Эльву», разросшийся в длину корпус был увит гармонично переплетающимися блоками, башнями, выступами и даже непонятного предназначения впадинами. Там, где корпус раздувался и образовывал почти правильной формы коробку, был впаян гигантский стальной обруч с тремя длинными, уходящими вбок и вверх шипами. Трудно сказать, для чего предназначалась эта конструкция, но, отдаленно похожая на штурвал, она символизировала ключ к победе – власть над машиной, не знающей себе равных.

Дюзы двигателей полыхнули синим, корабль ускорился, немного развернувшись и позволив мне разглядеть грозный клюв, увитый небольшой «щетиной». Но я хорошо знал, что «щетина» представляет собой систему охлаждающих труб, предназначенную для выброса в космос раскаленных испарений, а сам клюв – орудие главного калибра. Лазерная установка, занимающая, наверное, всю переднюю часть дредноута, была одним из самых грозных видов оружия, созданных человеком.

И хотя сам дредноут не выдерживал никаких сравнений с «Сердцем Эльвы», его оружие не имело аналогов; даже пушки Гаусса, которыми так гордилась Эльва, не обладали столь разрушительным действием. Да и среди других кораблей-гигантов, вроде тех же линкоров или даже мощных эсминцев, дредноут выглядел великаном в стране лилипутов. Несколько верфей Эльвы строили его по частям, сборку которых титаническими усилиями сотен людей удалось произвести в открытом космосе.

– Капитан дредноута, – сказал я, – доложить обстановку.

На одном из экранов возникло лицо с белым шрамом во всю щеку, сверху на него падала тень от белой фуражки с черным прямоугольным козырьком. Под воротничком на кителе виднелись золотые пуговицы и лента с блестящими нагрудными орденами.

Он кивнул мне как старому знакомому и отдал честь:

– Сияющий, вверенный мне дредноут занял надлежащую ему позицию в строю.

– Хорошо, капитан. – Я постарался переключиться на торжественный лад: – Вам присваивается звание адмирала флота, вы назначаетесь командующим предстоящим сражением. Дредноут под вашим началом получает статус автономной единицы – распределите людей на другие корабли, а сами возвращайтесь на «Сердце Эльвы» и принимайте командование на себя.

– Позвольте обратиться, Сияющий!

– Да, конечно.

– На корабле может быть только один капитан, и «Эльва» считает им вас. С вашего разрешения, я останусь на этом дредноуте и буду руководить битвой отсюда. Моя команда переквалифицируется из управляющего состава в ремонтный. От вас потребуется только разрешение на запуск гипервременных двигателей… Что скажете, Сияющий?

Тяжело вздохнул:

– Да будет так.

Бесстрастное лицо исчезло с экранов, и я закрыл глаза.

Слияние по сравнению с прошлым разом прошло быстрей и легче. Иная сущность захватила меня, но не для того, чтобы доминировать, а для того, чтобы обрести паритет, понять задачу… И, открыв глаза, я вытер только капельку крови, упавшую из носа.