— Доброй ночи, — Александр вежливо кивнул входящему Бисмарку, — я польщен вашим визитом.

— Для меня это честь, — так же вежливо кивнул головой, возвращая комплимент, канцлер.

— Хорошо. — Саша мило улыбнулся, выжидая, пока канцлер устроится на диване напротив, после чего продолжил: — Мы с вами довольно занятые люди, поэтому давайте сразу перейдем к делу. Обратите внимание вот на этот деревянный футляр. Посмотрите поближе, не стесняйтесь. Это мой подарок вам. — Бисмарк слегка удивленно поднял бровь, впрочем, взял лежащий рядом с ним футляр, положил его на колени и открыл.

— Винтовка?

— Да. На текущий момент лучшая в мире армейская винтовка. Калибр триста семьдесят четыре тысячные доли дюйма. Дальность убойного выстрела около мили. Скорострельность около дюжины выстрелов в минуту. — Отто аккуратно извлек винтовку из футляра, осмотрел ее и примерился. Пару раз взвел затвор и нажал на спуск. Потом повернул голову к Александру и с довольным лицом сказал:

— Прекрасное оружие!

— Я рад, что оно вам понравилось. — Александр улыбнулся своей коронной сияющей улыбкой во все тридцать два зуба, сохраняя хитрый прищур в глазах, что как рукой сняло довольное выражение с лица Бисмарка. — У меня есть еще пятьдесят тысяч таких же винтовок, да десять миллионов патронов к ним. В связи с чем я хочу посоветоваться с вами, как вы думаете, если Пруссия начнет проводить успешные наступательные операции одну за другой, грозя окончательно разбить датскую армию, получится ли мне выручить по сто рублей с каждого «ствола»? — К концу этой короткой фразы Бисмарк был уже совершенно сер лицом.

— Сто рублей в той обстановке не предел. Они и больше заплатят, если вы дадите им победу.

— Да, вы правы, поторговаться не будет лишним.

— Ваше императорское высочество, вы что-то конкретное хотите или нам нужно самим подумать о том, чем вас можно заинтересовать?

— Мне нравится, что наш диалог перешел в конструктивное русло. Знаете, если не считать небольшого инцидента во времена Елизаветы Петровны, Российская империя с самого своего основания не воевала с северными германскими землями в целом и с Пруссией в частности. Да и с Германией тоже не очень хочется в будущем сталкиваться. В этом есть определенные причины, например, очень тесное взаимное переплетение нашей аристократии.

— Германии… вы думаете, мы сможем объединиться после столетий раздора?

— Я думаю, что если мы с вами договоримся, то у объединения северных Германских земель под единой короной будет еще один сторонник.

— Зачем вам это? Мне казалось, что России это невыгодно.

— Я думаю, что значительно окрепшая Пруссия сможет стать существенно более самостоятельна и независима. Мы ведь с вами не горим желанием играть под британскую, австрийскую или французскую дудку. Ведь так?

— Любопытно. — Бисмарк уже оправился от винтовочного шока и загадочно улыбался. — И все же, что вы хотите? Пруссия может компенсировать вам убытки от несостоявшейся сделки с Данией. Но ведь, я думаю, вам этого будет мало?

— Давайте раскроем все карты. Как я вижу ситуацию? Мне очень не импонирует поступок моей далекой прабабушки Елизаветы Петровны. Она ведь по доброте душевной просто взяла и отдала владения короны. Поэтому после победы Германии над Данией я хотел бы получить титул герцога Шлезвиг-Гольштейнского, который некогда был моей фамилией потерян.

— Но у Пруссии совсем другие интересы относительно этих земель.

— Да, я в курсе того, что Пруссия желает присоединить эти земли в виде одной из своих провинций. Вы же понимаете, что это крайне сложно из-за серьезно запутанной династической и дипломатической ситуации. В частности, это приведет к войне с Австрией и, вероятно, Францией. Вы готовы к этому?

— Нет, — Отто скривился от описанных перспектив.

— Я тоже так думаю. Но все же вы готовы рискнуть. Поэтому я предлагаю вам другой вариант. Шлезвиг-Гольштейн отторгается от Дании и оформляется в виде единого и неделимого герцогства, которое входит в виде широкой автономии в состав Прусского королевства. Чтобы застраховаться от неудовольствия Австрии, Пруссия признает права русского наследника на Шлезвиг-Гольштейнский престол, ссылаясь на Петра III, который до принятия императорской короны имел именно этот титул. Подобный шаг позволит укрепить отношения между Россией и Пруссией, а также прикрыть вас от открытого столкновения с Австрией. По крайней мере в одиночку. Да и Франция вести войну одновременно с Пруссией и Россией не сможет. В конце концов из-за столь незначительного дела устраивать крупномасштабную войну мало кто захочет, по крайней мере спонтанно.

— Зачем вам нужен этот Шлезвиг-Гольштейн?

— Для России, да и для Пруссии он важен судоходным каналом, который там можно построить. Вы ведь понимаете, что иметь не контролируемый Данией проход судов между Балтийским и Северным морями очень выгодно.

— Хорошо. Я поговорю с Вильгельмом. Но почему такое предложение не сделал мне ваш отец?

— А он может? Посмотрите, как его по рукам и ногам связали. Кстати, дорогой Отто, это еще не все.

— Что?! Вам этого мало? — Отто был решительно удивлен.

— Не переживайте вы так. Сверх сказанного я хочу поддержки Пруссии в получении Россией небольшой колонии где-нибудь в Африке.

— Колония? Где?

— Это не столь важно. Где-нибудь на юго-западном берегу Африки. Там пустынные земли.

— А вам они зачем?

— Морская база.

— Хорошо, если Вильгельм согласится на вашу идею с герцогством, малую колонию в Африке он одобрит без каких-либо проблем.

— Отлично.

— Вы уже выбрали место?

— Да, мне понравились земли к северу от британской капской колонии.