Однако и Платонов в свою очередь никак не мог подумать, что его связи будут интересны не только жене, не только разным спецслужбам, но еще и ворам в законе.

— Можно сигарету? — попросил генерал, напрочь позабыв о строжайшем запрете врачей. Медики нашли у него облитерирующий эндоартерит — страшную болезнь сосудов ног в начальной стадии, возникающую на почве курения и часто приводящую к ампутации. Еще утром генерал дал себе клятву бросить курить, но сейчас после первой же затяжки в голове у него просветлело и прошла мучившая все утро тяжесть в ногах. Надо же, какого удовольствия он хотел себя лишить. Да он скорее загнется от недостатка никотина, чем от его избытка.

— С вашими возможностями и талантами вы могли бы уже давно сколотить солидный капитал — продолжал Варяг. — То, что вы сейчас имеете в бернском банке, может вызвать лишь улыбку. Девятьсот тысяч, кажется? — Варяг вопросительно посмотрел на онемевшего от изумления генерала. — Человек вашего масштаба должен иметь десятки миллионов! И я постараюсь вам в этом помочь. Разумеется, за свои консультации и за помощь в налаживании деловых связей я намерен брать процент, но он не будет грабительским. Это не рэкет. Вы не возражаете, если я иногда буду называть вас просто «партнер»?

Генерал невесело хмыкнул. Следовало отдать Варягу должное — давил он по всем правилам психологической обработки, показывал не только кнут, но и пряник.

— Называйте, если это доставит вам удовольствие, — с деланным равнодушием пожал плечами Платонов.

— И еще часть пойдет в общак. Если не делать подобных отчислений, то братва нас просто не поймет Ведь религия нас учит тому, что надо делиться с ближними, а мои уголовнички — очень религиозный народ.

— Вы со мной разговариваете так, будто стопроцентно уверены в моем согласии, — возразил Платонов. — Вижу, вы многое просчитали, изучили мое досье, выявили кое-какие мои слабые места. Однако человеческая душа сложнее, чем вы думаете. Мое нежелание работать с вами может оказаться сильнее всех ваших аргументов. И почему вы считаете, что я не сообщу о нашей беседе компетентным органам?

Варяг щелчком отшвырнул сигарету, и генерал понял, что его невозмутимый с виду собеседник тоже нервничает.

— Хотите? — Варяг вновь открыл перед Платоновым портсигар.

— Не откажусь, — взял новую сигарету генерал.

Некоторое время они молча курили, следя за тем,

как развеиваются в прозрачном предвечернем воздухе волокна дыма.

— Вы не сделаете этого, — наконец произнес Варяг. — Я не буду опускаться до угроз вашим близким — это не мои методы. Я призываю вас подумать о другом: к чему ломать такую блестящую карьеру, как ваша? Хоть кого-нибудь из ваших ровесников можно поставить вровень с вами? И ведь это вовсе не конец вашего пути. Не удивлюсь, если года через три вам предложат пост министра, а там, чем черт не шутит, и на премьера можно замахнуться… Сейчас в правительстве идет омоложение кадров, и не исключено, что этот процесс коснется и вас. Посмотрите на нынешних вице-премьеров — эти мальчишки, которых раньше никто не принял бы всерьез, теперь запросто ворочают миллиардами. Насколько я успел вас изучить, Андрей Егорович, вы не способны отказаться от столь блестящих перспектив. Вы честолюбивы, тщеславны, а в нашем деле такие черты характера — только плюс. И в госпиталь вы легли не потому, что хотели отдохнуть от скучной работы и опостылевших сослуживцев, а потому, что прихватило всерьез. Язва, кажется?.. Вы трудоголик, и работа, карьера для вас — настоящий наркотик.

Платонов невесело хмыкнул:

— Спасибо за лестную характеристику. От вас ничего не скроешь. Я начинаю думать, что общаюсь не с человеком, а с дьяволом.

— Ну что вы, — засмеялся Варяг, — это вы преувеличили. Я не собираюсь мериться силами с дьяволом. Зато в моих силах разместить разоблачающие материалы о вас в центральной прессе и одновременно направить их на Лубянку. Тогда это будет для вас не только конец карьеры. Пожалуй, это будет конец всему.

С каждой затяжкой дым казался генералу все горше — дареный табачок впрок не шел.

— Мне нужно подумать.

— Сколько?

— Неделю как минимум.

— Слишком долго. Могу дать только три дня. Через три дня в Мексике будет решаться вопрос о перевооружении ВВС, и местные военные с интересом посматривают на нашу авиатехнику. Так что через неделю мы уже хотели бы войти в долю.

— Да, вижу, информацией вы владеете. О Мексике- то вам откуда известно? Это сверхсекретные сведения!

— Не надо меня пытать, Андрей Егорович, все равно ничего не скажу. К тому же у нас с вами совершенно разные информаторы. Вам информация поступает по официальным каналам, я же использую неофициальные…

Варяг поднялся и повторил:

— Три дня, не больше! И не вздумайте стреляться или вешаться — это будет огромная глупость с вашей стороны. Возможно, встреча со мной — величайшая удача в вашей жизни.

Варяг приложил ладонь к виску, как бы отдавая честь, и зашагал прочь.

Некоторое время генерал пребывал в оцепенении, а потом поспешил, к тому корпусу, в котором находился его шикарный номер-люкс, расположенный таким образом, что никакие звуки из коридоров туда не долетали. Поднявшись в номер, генерал опустился в мягкое кресло и задумался. Итак, он завербован, и не сверхпрофессиональной иностранной разведкой, а — смешно сказать! — каким-то там вором. Однако возможности у этого человека, несомненно, колоссальные, разговор он построил очень грамотно, и вид его внушает уважение.

Собственно, всякое крупное дело должно вестись в сотрудничестве с правильно избранными дружественными силами, и, похоже, та сила, которую представляет Варяг, не уступит никакой другой в этой стране.

Андрей Егорович поднял трубку телефона:

— Аркадий, это ты? По-моему, я достаточно повалялся здесь. Высылай за мной машину. К черту «мерседес», к чему вся эта помпа, я и так знаю себе цену. Обычную «Волгу». Когда? Утром, часам к пяти. Нет, не рано, в самый раз.