— Почему бы тебе не спросить фраа Лодогира? — предложил я.

Эмман Белдо предпочёл расценить мои слова как иронию.

— Я прибыл сюда в надежде услышать что-нибудь о Геометрах… — начал он.

— А мы разговариваем о сознании и аналеммах.

— Да. Послушай. Не пойми меня неправильно. Я пять лет был унарием…

— Ты умный, образованный бюргер, ты читаешь книги и зарабатываешь на жизнь головой, и всё равно не можешь понять, что сейчас произошло…

— При том, что нам следует говорить об угрозе!И о том, что в связи с ней предпринять!

Я на мгновение отвлёкся, глядя на желающих со мной побеседовать. Я пытался понять, кто они такие, не встречаясь ни с кем глазами. У меня было нехорошее чувство, что некоторые из этих фраа и суур считают себя членами Преемства и хотят обменяться со мной секретными рукопожатиями. Другие, вероятно, планировали долго и нудно разъяснять мне неправоту Эвенедрика. Наверняка тут были и бескомпромиссные халикаарнийцы, разъярённые тем, что я не уплощил фраа Лодогира, и люди вроде сууры Марой с конкретными вопросами про спускаемый аппарат. Мне подумалось, что куда проще иметь дело с бюргером вроде Эммана Белдо…

В каком-то смысле меня спас фраа Лодогир. Он протолкался к лестнице после жаркой перепалки с одним из старших иерархов.

— Ну и наворотил ты дел, фраа Эразмас! — воскликнул он.

— Что случилось, фраа Лодогир?

— По твоей милости нас низвергают во тьму кромешную — в самую задницу матического мира!

— Разве это не концент просветителяЭдхара?

— Нет, есть место ещё хуже, — объявил Лодогир. — Мессал о Множественности миров во владении Аврахона. И там мы будем вкушать пищу, покуда я не заставлю иерархов одуматься!

— Кто в данном случае «мы»?

— Тебе следует быть внимательней, фраа Эразмас!

— К чему внимательней?

— К своим обязанностям на конвоксе!

— И в чём мои обязанности?

— Стоять у меня за спиной, пока я ем. Держать мою салфетку, когда я выхожу в туалет.

— Что?!

— Ты мой сервент, фраа Эразмас, и я твой препт. Перед обедом мне надо подавать влажное полотенце, тёплое, но не горячее. Запомни хорошенько, если не хочешь до конца конвокса зубрить Книгу.

Эмман Белдо взглянул на меня с интересом.

Страшная новость должна была повергнуть меня в отчаяние, но я всё ещё немного «плыл», и мне стало смешно, что фраа Лодогир так злится.

— Ну вот, — сказал я Эмману Белдо, — теперь у тебя есть выбор. Если хочешь узнать об угрозе, которую представляют Геометры, можешь отправляться куда угодно, только не со мной. Если тебе интересно, почему мы сейчас говорили на такие отвлечённые темы, присоединяйся ко мне и фраа Лодогиру в самой заднице матического мира.

— Непременно! — воскликнул он. — Мой препт такого не пропустит.

— А кто твой препт?

— Мы с тобой должны обращаться к ней «госпожа секретарь», — предупредил он. — Но зовут её Игнета Фораль.

— Геометры распластали нас, как подопытное животное, — сказала Игнета Фораль после того, как мы подали суп. — Они могут тыкать в нас скальпелем, сколько захотят, и наблюдать наши реакции. Когда мы впервые заметили их на орбите Арба, то подумали, что в ближайшее время что-нибудь произойдёт. Однако мучительно долго ничего не происходило. Геометры могут получать всю нужную им воду из комет, всё остальное — из астероидов. Чего они (как мы предполагаем) не могут, так это совершать межзвёздные перелёты. Но, возможно, они просто никуда не торопятся.

Она сделала паузу, чтобы промочить горло. На руке блеснул браслет — не броский, но наверняка дорогой. Всё в Игнете Фораль подтверждало то, что Тулия рассказала нам несколько месяцев назад в Эдхаре: она из богатого бюргерского клана, издавна тесно связанного с матическим миром. Не совсем ясно было, что она делает здесь и почему зовётся «госпожа секретарь». Тулия раскопала, что небесный эмиссар отстранил её от мирской власти. Однако это была старая новость. Небесного эмиссара выбросили в шлюз несколько недель назад. Может быть, пока я был на Экбе, мирская власть реорганизовалась, и госпожу Фораль вернули из небытия.