— Кто-то отпер, — сказал Ороло. — Но их надо закрыть и запереть, как только машины и парашют будут внутри. Готовьтесь к вторжению.

— Ты думаешь, Геометры…

— Нет. Я про вторжение бонз. Системы обнаружения должны были засечь аппарат. Неизвестно, как быстро отреагирует мирская власть. Думаю, у нас примерно час.

— Если мирские власти потребуют их впустить, мы вынуждены будем подчиниться, — сказал Ландашер.

— Постарайтесь выиграть время. Сколько удастся. Больше я ни о чём не прошу, — сказал Ороло.

По дороге катил трёхколёсник. Когда он приблизился, я увидел за пультом управления Корд. Самманн стоял сзади, держась за её плечи, чтобы не упасть.

— Что ты намерен делать? — спросил Ландашер. До сегодняшнего дня он производил на меня впечатление человека мудрого и рассудительного, но, видимо, сейчас нагрузка оказалась чрезмерной.

— Изучать, — сказал Ороло. — Изучать Геометров, пока мирская власть не отняла у нас такую возможность.

Подкатил трёхколёсник. Самманн спрыгнул на землю, выхватил жужулу и навёл её на аппарат. Корд газанула, развернула машину фарами к аппарату, тоже спрыгнула и начала вынимать из багажной корзины инструменты.

— А что, если… Ты уверен, что это безопасно? Как насчёт инфекций? Ороло? Ороло! — кричал Ландашер, ибо в свете фар аппарат вырисовывался куда отчётливее, и Ороло шёл к нему, как зачарованный.

— Если бы они боялись наших инфекций, то не высадились бы, — сказал он. — Если мы рискуем от них заразиться, значит, мы на их милости.

— По-твоему, запоры на воротах остановят людей, у которых есть геликоптеры? — крикнул Ландашер.

— Я уже всё придумал, — отвечал Ороло. — Этим займётся фраа Эразмас.

Пока я выбирался из котлована, Юл и Гнель привезли парашют. Вместе с небольшой командой предприимчивых инаков они затолкали большую его часть в Гнелев кузовиль, пристегнув багажными ремнями и привязав стропами. Однако когда машина подъехала к краю котлована, за ней по-прежнему тянулся акр парашюта и миля строп.

На этом этапе мы должны были бы надеть белые комбинезоны, перчатки, респираторы, запаковать инопланетный парашют в стерильный полипак и отправить в лабораторию, где его изучат на всех уровнях вплоть до молекулярного. Однако у меня был приказ. Поэтому я схватил край купола (впервые коснувшись вещи, изготовленной в другой звёздной системе) и ощупал. Я в тканях не специалист; во всяком случае, мне она показалась вполне обычной — такой же, из какой шьют парашюты на Арбе. Стропы на ощупь тоже были обычные. У меня не создалось впечатления, что они из новоматерии.

Вокруг кузовиля собралась заметная толпа. Ландашер запретил инакам спускаться в котлован, и они честно исполняли приказ, но он не сказал, чтоб они не разглядывали или не трогали парашют. Я залез на кузовиль и объявил:

— Возьмите каждый по стропе. Как только мы сгрузим парашют, начинайте расходиться, попутно разматывая стропы. Через десять минут всё население Орифены должно стоять вокруг парашюта, держа в руках по стропе.

На словах план был очень прост. Осуществить его оказалось куда сложнее. Впрочем, здешние инаки были сообразительными, и чем меньше я им мешал, тем быстрее находили решения. Тем временем я поручил Юлу измерить длину одной стропы в размахах рук.

Гнель вывел кузовиль из-под растянутого парашюта и съехал на дно котлована. Меня всегда смешило, что он оборудовал машину батареей мощных прожекторов. Сейчас ему наконец нашлось, на что их навести. Я улучил минутку и заглянул вниз. Ороло и Корд были уже в двадцати футах от аппарата.

Парашют растягивали довольно долго. Над головой с рёвом пронёсся геликоптер, заставив нас всех вздрогнуть.

Юл подтвердил мою догадку, что длина стропы примерно равна радиусу котлована. Как только я объяснил орифенянам задачу, они двинулись вперёд: те, кто держал левые стропы — по левому борту раскопа, правые — по правому. Парашют двигался рывками: нескольким инакам пришлось залезть под него, чтобы отцеплять ткань от камней и сучьев. Наконец фронт купола перевесился через край котлована, и нам на помощь пришла сила тяжести. Я надеялся, что инаки, держащие стропы, сообразят разжать руки, если их начнёт затягивать через край, но парашют оказался не настолько тяжёл. Как только он повис над котлованом и орифеняне распределились вокруг него равномерно, управляться с ним стало проще. Он закрыл примерно полкотлована. Орифеняне сообразили, что мы хотим натянуть его над площадью теглона, как тент, и теперь двигались уже без моих указаний. Как только парашют оказался в нужной позиции, я обежал всех инаков, говоря, чтобы они расходились, натягивая стропы, насколько можно, а потом закрепили их за что удастся. Примерно треть привязала стропы к внешней стене концента, остальные — к колоннам клуатра, деревьям, камням или вбитым в землю колышкам.

Взревел мотор. Я взглянул на дорогу и увидел, что Юл направил свой дом на колёсах в котлован — наверное, чтоб приготовить Геометрам завтрак. Я догнал его и запрыгнул в кабину. Это породило цепную реакцию неповиновения среди орифенян, которые, пренебрегая приказом Ландашера, толпой ринулись за нами.

Мы ехали молча. Лицо у Юла было такое, словно он сейчас разразится истерическим хохотом. Доехав до дна, он поставил фургон в развалинах храма, рядом с аналеммой, и выключил двигатель. Потом повернулся ко мне и сказал:

— Не знаю, чем всё это кончится, но я рад, что поехал с тобой.

И раньше чем я успел ответить, что тоже ужасно рад, Юл вылез из машины и зашагал в сторону Корд.

От нижней части аппарата по-прежнему шёл такой жар, что к нему трудно было приблизиться. Юл сбегал к машине и принёс спасательные покрывала, покрытые отражающей фольгой. Корд, Ороло и я закутались в них, как в стлы. Большая часть аппарата была куда выше нас, и мы крикнули, чтобы принесли лестницы.

Раньше было трудно оценить размеры аппарата, но сейчас я нашёл на раскопе мерную рейку и примерно определил его диаметр. Получилось около двадцати футов. Писать мне было не на чем, но Самманн снимал всё на жужулу в режиме спилекаптора, поэтому я просто выкрикнул число.