— Вам тут делать нечего, — сказал Эстемард. — Что до пистолета, пристрели меня или верни его.

Лио и не думал возвращать пистолет.

Поначалу я так опешил, а потом так смутился, что стоял, как пень. Больше всего я боялся сделать что-нибудь неправильно. Однако лица товарищей придали мне смелости: я не хотел показаться нерешительным или растерянным.

— Поскольку ты утверждаешь, что нам тут делать нечего, — сказал я, — с каковым утверждением мы, между прочим, не согласны, то не в наших интересах давать тебе оружие.

К этому времени во дворик набились остальные члены нашей странствующей группы. Фраа Джад отодвинул Эстемарда плечом, быстро оглядел келью и принялся рассматривать листы и фототипии на стене. Именно это — не то, что Лио сбил его с ног, и не мой феленический анализ — заставило Эстемарда признать своё поражение. Он отвёл глаза и как будто стал меньше ростом. В отличие от нас у него было всего несколько минут, чтобы привыкнуть к обществу тысячелетника.

— Лио, здесь многие ходят с пистолетами, — послышался голос Корд. — Я понимаю, чт оты подумал, но поверь мне, он не собирался тебе угрожать.

Все молчали, и Корд заговорила снова:

— Да бросьте вы, зануды несчастные, идёмте лучше на пикник!

— Пикник? — переспросил я.

— После службы, если погода хорошая, мы завтракаем на лугу, — сказал Эстемард. Вмешательство Корд явно его ободрило.

Я глянул через дверь во дворик и поймал взгляд Арсибальта. Тот поднял брови. Да. Эстемард стал богопоклонником.

В конценте мы всегда представляли дикарей заросшими оборванцами, но Эстемард больше напоминал аптекаря на пенсии, одетого для загородной прогулки.

Он ещё раз внимательно поглядел на меня и сказал:

— Ты, должно быть, Эразмас. — Видимо, это в какой-то мере его успокоило. Он глубоко вдохнул, прогоняя последние следы шока, пережитого, когда Лио уложил его на пол. — Да. Приглашаем всех на пикник, если вы пообещаете ни на кого не нападать.

Возражение, зародившееся у меня в мозгу, видимо, начало проступать на лице, потому что Эстемард снова улыбнулся и добавил:

— Я имею в виду, без повода. А поводов у вас не будет: здешние люди терпимее к инакам, чем вы к ним.

— Где Ороло?

Фраа Джад по-прежнему разглядывал фототипии открытой горной выработки. Его инфразвуковой голос огорошил нас всех:

— Ороло ушёл на север.

Эстемард опешил не меньше других, но довольно скоро вновь улыбнулся: он понял, как тысячелетник пришёл к своему выводу.

— Фраа Джад прав.

— Мы примем участие в пикнике, — объявил фраа Джад. Он произнёс незнакомое слово так, словно держал его пинцетом. — Мы с Эразмасом и Лио поедем сзади в машине Ганелиала Крейда.

Указания просочились во двор. Все развернулись и пошли к машинам. Лио вытащил обойму, затем по отдельности вручил её и пистолет Эстемарду. Тот нехотя вышел вместе с Крисканом. Как только они скрылись за самодельными воротами, фраа Джад начал сдирать со стены листы. Мы с Лио присоединились и отдали весь собранный урожай Джаду. Тот сложил почти все фототипии в стопку, а те, на которых была яма, протянул мне.

Тысячелетник вышел из клуатра Ороло и затолкал все листы в жаровню. Потом вытащил из продуктового ящика коробку спичек.

— По этикетке я заключаю, что это некий праксис получения огня, — сказал он.

Мы показали ему, как пользоваться спичками. Он поджёг листы. Мы стояли и смотрели, пока они не обратились в золу. Фраа Джад поворошил её палкой.

— Пора на пикник, — объявил он.

На спуске с холма, подпрыгивая в открытом кузове, словно бутылки в ящике, мы смотрели, как на лужайке перед скинией идут приготовления к пикнику. Судя по всему, здешние жители относились к пикникам так же серьёзно, как к религиозным службам.

Фраа Джад, видимо, думал о чём-то другом и молчал почти до самого Пробла. Перед въездом в посёлок он постучал по кабине кузовиля и на орте спросил Крейда, можно ли тут остановиться. На совершенно чудовищном орте Крейд ответил, что, конечно, можно.

Мне и в голову не приходило, что человек вроде Крейда может знать наш язык. Впрочем, логика тут была. Контрбазиане отвергают священников и других посредников. Они уверены, что всё вычитают в писаниях сами. Большинство читает переводы на флукский. Однако легко представить, что особенно ревностные сектанты вроде жителей Пробла выучили классический орт, чтобы не доверять свои бессмертные души переводчикам.