Лайт сделал несколько пробных выпадов и закружил вокруг «долговца», изучая его стойку и манеру двигаться. Уже через несколько секунд он сделал первый выпад, но пленник лишь качнулся назад, уходя от удара. Следующий выпад мог порезать «долговцу» ногу, но он успел убрать ее назад, долю секунды нависая над противником, словно готовясь упасть на него. Правда, мгновением позже он извернулся, успел убрать из-под широкого маха лезвием руку, и тут же снова набрал дистанцию. Люди Карася принялись подбадривать Лайта советами, чем моментально разозлили его.

— Заткнитесь, вы! — заорал он, потрясая ножом. — Без ваших советов ублюдка порежу!

«Долговец» с презрительной усмешкой смотрел на сгрудившуюся вокруг толпу.

Лайт сменил тактику. Теперь он просто наступал на «долговца», стараясь не дать тому уклониться от боя. Делая короткие прямые выпады ножом, словно шпагой, он вынуждал противника отходить к стене огня, в которую превратился раскочегаренный костер.

— Ну, когда ж ты драться будешь? — весело спрашивал Лайт, нанося колящие и режущие удары, но «долговец» лишь продолжал свой нелепый танец, раз за разом уходя от ударов и даже не пытаясь атаковать.

Жар от огня ощутимо припекал «долговцу» спину, и отступать было уже некуда. Толпа притихла, предвкушая неизбежную развязку. «Долговец» оглянулся и в его глазах на миг отразилось неистовое пламя костра. Но видел молодой снайпер совсем другой огонь. Тот, что жадно доедал сухое дерево над могильным курганом из трупов зверей.

Когда «долговец» снова повернулся к противнику, взгляд его не выражал ровным счетом ничего. Но «свободнику» показалось, что противник наконец испугался.

— Зассал, что ли? — выкрикнул Лайт, чертя лезвием обманный финт. — Зассал?!

Внезапно он сделал длинный выпад, стараясь порезать бедро противника. Но «должник», вместо того, чтобы отпрыгнуть назад и получить серьезную рану, подставил под удар левую руку, не обращая внимание на лезвие, вышедшее с тыльной стороны ладони, коротко ударил Лайта правой рукой в горло, потом таким же резким ударом ноги подбил ему голень и уронил на колени, а потом выкрутил нож из ослабевших пальцев, вырвал лезвие из своей ладони и со всей силы вонзил нож куда-то в район ключицы Лайта.

На бесконечно долгую секунду оба противника замерли, демонстрируя самый драматический стоп-кадр завершенного боя. Потом «долговец» вырвал нож из падающего тела и впервые подал голос:

— Зассал.

Несколько секунд на поляне царила потрясенная тишина. Лайт захрипел, забился в предсмертных судорогах, а по толпе прокатился дружный вздох.

Только Хук хотел кивнуть Гансу, чтобы тот разобрался с пленником, как «долговец», вместо того, чтобы мчаться к лесу, вдруг бросился в толпу людей Карася, вцепился в самого здорового бандита и бил его ножом до тех пор, пока опомнившиеся «свободники» не принялись стрелять практически в упор, спеша поскорее прикончить сумасшедшего «долговца».

Ночь была практически на исходе. Хрипели, тихо отходя в иной мир, Лайт и здоровяк из банды Карася. «Долговец» уже не шевелился, но в его тускнеющих глазах продолжали отражаться языки пламени над сухим деревом.

Как раньше он обходился без шлема, умеющего визуализировать аномалии, Штык теперь даже не представлял. В кромешной тьме он умудрился добраться на катамаране до небольшого пляжика в нескольких сотнях метров от лагеря «свободников». В шлеме он теперь мог плыть достаточно уверенно между аномалиями, хоть и не так быстро, как хотелось бы.

Без проблем миновав сигнальный контур лагеря, легко обнаруженный детекторами шлема, Штык, памятуя свой недавний опыт, забрался на высокое дерево, настроил акустический усилитель и принялся ждать, пока кто-нибудь из «свободников» заговорит о двух пленниках. Но людей в лагере, похоже, больше интересовало, кто первым будет нести дежурство предстоящей ночью. Лишь серьезная стрельба сперва в районе северного, а затем и в районе южного проходов, заставила их на некоторое время отвлечься от бытовых проблем, и говорить о нескольких квадах «Долга», чуть ли не оккупировавших озеро.

Штык уже собирался спускаться, чтобы попытаться разведать обстановку в плавучем доме, как вдруг увидел Хомяка. Он сидел в самом темном углу лагеря возле небольшого костерка, но как и все остальные «свободники» — не спал. Размышляя о том, как подать товарищу сигнал, Штык чуть не пропустил тот момент, когда к лагерю подошла большая группа вооруженных людей. Подстроив увеличение оптики шлема, он в деталях наблюдал встречу Хука с Карасем, а также бой одного из «свободников» с пленным «долговцем».