– Лиз, что это? – пролепетала вконец растерявшаяся Энн.

Наконец у меня тоже прорезался голос.

– Ты, – с недоверием прошептал я, – так это была ты?

– Не смей так разговаривать со мной! – взвизгнула Элизабет, и я увидел, как дернулся палец на спусковом крючке.

– Элизабет!..

Судя по голосу, Энн все еще ничего не понимала.

– Тебе обязательно надо было вмешаться, – словно бы выплюнула Элизабет, не сводя с меня полыхающих ненавистью глаз. – Зачем ты полез не в свое дело?

– Элизабет, – спокойно сказал я, – положи пистолет.

– Тебе этого хочется, не так ли? – истерически рассмеялась она. – Ты бы хотел, чтобы у меня его отняли еще в полиции, но, слава богу, они этого не сделали. Ведь Фрэнк сказал, что произошел несчастный случай. Правда, он душка?

Ненависть и презрение, которые она месяцами подавляла в себе, теперь выплеснулись наружу и сделали ее голос визгливым и резким.

– Что это? – Энн, похоже, наконец пришла в себя.

– Можно я сяду? – поинтересовался я у Элизабет.

– Можешь ли ты сесть? – презрительно повторила она. – Да какая, к черту, разница, что ты будешь делать?

Стараясь двигаться очень медленно, чтобы резкие движения не показались ей подозрительными, я сел рядом с Энн и взял ее за руку.

– Вы неплохо смотритесь, – заявила Элизабет, – прекрасная картинка. – Она неожиданно всхлипнула.

– Элизабет, положи пистолет.

– Заткнись! – По ее щеке скатилась одинокая слезинка, но она, казалось, этого не заметила. – Ничего не хочу слышать.

– Элизабет, что с тобой? – Энн искренне недоумевала.

– Наша Элизабет и есть... – начал я.

– Прекратите шептаться! – завопила Элизабет.

– Лиз, ты же разбудишь... – В это мгновение я стиснул руку Энн, и она не успела произнести вслух имя нашего сына.

Но Элизабет оказалась догадливой.

– Ричарда? – спросила она, и ее глаза заблестели. – Вашего ребенка?

Энн судорожно вдохнула, но ничего не сказала, с ужасом следя за пляшущим в руке Элизабет пистолетом.

– Расскажи нам все, Лиз, – быстро проговорил я, – если мы сможем помочь, то непременно...

– Помочь? – Ее смех был больше похож на рыдания. – Вы собираетесь мне помочь? Вы сможете вернуть моего ребенка?

– Разумеется, нет, – сказал я, – но мы обязательно поможем тебе с полицией.

Элизабет еще больше побледнела и выпрямилась на стуле.

– Вы никогда не увидите полицию, – доверительно сообщила она. – Вы вообще никого и никогда больше не увидите. Ты, Том, – мерзкий, надоедливый сукин сын. Будь ты проклят! Я слышала, что ты тут вытворял с Сентасами. Я стояла на крыльце и все слышала.

– Лиз, – подала голос Энн, но на нее никто не обратил внимания.

– Вы, наверное, хотите знать, как я убила ее, – нахмурилась Элизабет. – Что ж, я расскажу вам, как я убила эту суку. Ей было на все и на всех наплевать. Кроме мужчин. На них у нее круглый год был открыт сезон охоты. На любых. Она украла мужа даже у собственной сестры. Но этого ей показалось мало. Ей нужен был еще чей-нибудь муж. Причем она не брезговала никем. Она могла любого уложить в свою грязную постель.

– Лиз, – попробовал вмешаться я, но она продолжала свой монолог.

– Я узнала, – кивнула она, – я все узнала. Все считают меня дурой.

Бедняжка Лиз! Бедная старушка Лиз... Я попробовал подняться.

– Сидеть! – заорала она, и я быстро плюхнулся на место. Судя по всему, у нее совсем помутился рассудок. – Я все узнала, – повторила она со зловещей улыбкой. – Фрэнк считал, что я ничего не знаю, но он ошибался. Зато он позволил мне иметь ребенка. Вы об этом не знали? А у нас была такая сделка. Мне пришлось заключить с ним сделку. – Внезапно она прижала не занятую пистолетом руку к лицу. – Разве кто-то поверит, что мне пришлось пойти на такую сделку с собственным мужем, чтобы он позволил мне иметь ребенка?

– Лиз, не надо, – пробормотал я. Слушать ее прерываемый сдерживаемыми рыданиями рассказ обо всех ужасах, с которыми ей приходилось жить каждый день, было просто невыносимо.

– Нет уж, – воскликнула она, – вы все выслушаете! Каждую отвратительную деталь моей истории.

Она вновь подняла пистолет, а я придвинулся поближе к Энн, готовый, в случае необходимости, закрыть ее своим телом.

Но Элизабет немного расслабилась и откинулась на стуле:

– Фрэнк куда-то ушел той ночью. Не знаю куда. Да и какая разница? Может быть, нашел себе новую дешевку... – Она на несколько секунд умолкла, чтобы перевести дух. Мне показалось, что к этому моменту у нее не осталось даже остатков разума. – Я увидела, как к ней прокрался Сентас, – доверительно поведала она, – он частенько туда шастал в отсутствие жены. Как кобель, учуявший течную суку.