– Иди, уважаемый, отдыхай.

Окошко захлопнулось, стихли шаркающие шаги, и Влад остался наедине со своими мыслями. «Особнячок-то крутой… жить только в нем не больно хочется… Но есть одна мысль: а если в нем казино устроить? Поставить рулетки, поставить карточные столы, столы для игры в кости – ведь нет тут больше таких заведений. Вход только для богатых. Для бедных можно будет потом сделать заведения попроще. Ведь это золотое дно! У императора отжать особняк в счет своих услуг в будущем, в мастерской заказать оборудование… а ведь попрет!» С этими радостными мыслями Влад со своей тенью Амалией подъехал к дому герцога.

Дом сиял огнями – там явно не жалели ни свечей, ни денег на услуги магиков – из окон лился свет магических светляков и восковых свечей, вставленных в хрустальные люстры. Влад постучал в ворота, ему открыли, приняли коня, и он поднялся по длинной мраморной лестнице, ведущей к высоким белым дверям.

Слуга, молодой человек лет двадцати, в белых и каких-то легкомысленных одеждах (как решил Влад), провел лекаря и его спутницу по длинному коридору к закрытой двери, за которой слышалась музыка и какие-то посторонние звуки. Слуга жестом попросил подождать и скользнул внутрь. Некоторое время его не было, потом он выглянул:

– Прошу вас пройти, герцогиня ждет вас! – и исчез.

Влад распахнул дверь и замер: в огромном зале, стены которого были драпированы какими-то мягкими тканями, а пол покрыт то ли перинами, то ли специальными тюфяками, копошились, кувыркались, стонали и двигались десятки обнаженных людей. В помещении стоял тяжелый запах наркотического дыма, пота, человеческих выделений – окна были закрыты, а вентиляция, скорее всего, не помогала избавиться от такого наплыва испарений. Влад ошеломленно стоял, глядя на эту оргию, Амалия прижалась к нему, вытаращив глаза. Она, конечно, видала виды и могла бы поучить кого угодно, но такой массовой оргии даже она не могла себе представить.

Справа кто-то тронул Влада за рукав, и он увидел перед собой Марию. Она была также обнажена, в руке держала бокал с чем-то желтым – или спиртным, или наркотическим. Вероятнее, второе, потому что ее глаза были черны – зрачки расширились, как в полной темноте. У Марии была хорошая фигура, Влад автоматически осмотрел ее: длинные ноги, высокая грудь, в отличие от северных провинциальных красавиц на ее теле не было никаких волос, и она явно поддерживала в тонусе кожу и мышцы, может, упражнениями, а может, усилиями дорогостоящих лекарей. Скорее всего, лекарей – вряд ли герцогиня изнуряла себя спортивными упражнениями. На ее верхней губе повисла капелька пота, одна из тех, что покрывали ее лоб, шею, плечи блестящими горошинками. В зале было жарко из-за множества свечей, и воздух казался плотным и липким. Она внимательно осмотрела Влада и его спутницу, облизнула красным кончиком языка губы и глубоким грудным голосом сказала:

– Наконец-то вы пришли… эти мерины уже потеряли силу, а я еще хочу мужчину. Раздевайтесь! И ты, красотка, мне нравятся такие маленькие курочки…

Влад посмотрел на нее, и ему стало противно – явно она только что вылезла из-под нескольких мужчин – все желание пропало, он медленно покачал головой:

– Мы уходим, герцогиня. Это действо не для нас.

Лицо Марии исказила гримаса злобы, такое Влад видел в мультфильме о Медузе Горгоне, она даже чем-то была похожа на нее – такая же черноволосая, с большими темными глазами. Герцогиня кинулась на Влада, бросив бокал на пол и согнув пальцы, как когти, нацелилась ему в глаза. Влад спокойно стоял, нападения Марии он не ожидал, но и особо не опасался, – ну что она могла ему сделать? Тут из-за его плеча вылетела ласточкой Амалия и врезала герцогине ногой в голый живот так, что та согнулась пополам и ее вырвало. Влад повернулся, схватил Амалию, вытолкнул ее в коридор, и они поспешили на выход. Сзади раздались крики, дверь распахнулась, и в коридор вылетела толпа голых людей под возгласы Марии:

– Убейте их! Разорвите их на части! Убейте! Убейте!

Влад вдруг начал истерически смеяться – картина была уж очень сюрреалистическая: его преследует толпа голых мужиков и баб, тряся причиндалами. Подхватив Амалию за руку, он рванул вдоль коридора, спасаясь от голозадой компании. Скорость его была, конечно, выше, чем у этих одурманенных наркотиками и алкоголем людей, при этом он волок за собой Амалию, пытающуюся вытащить меч, – словом, бежал так, как будто от этого зависела его жизнь. А может, и зависела? Навалятся, подомнут массой… Большую часть они убьют, но эти люди все равно не чувствуют боли, не соображают, и если просто навалятся – разорвут на части! Да и убивать их… Это же в основном знать, дворяне – как отреагирует на их убийство общество? Может, и вся цель этого действа заключалась в том, чтобы повесить на них обвинение в убийстве невинных людей и казнить? Вполне вероятно.

Они с ходу распахнули входные двери и буквально скатились с лестницы. Их лошади стояли возле ворот привязанные, слуги еще не успели увести их в конюшню. Влад рванул поводья, Амалия распахнула створку ворот, вырубив по дороге охранника, пытавшегося ее задержать, они вскочили на коней и, пришпорив, взлетели над лесом протянутых к ним рук… И, только когда вырвались на улицу, смогли перевести дыхание.

Лошади высекали искры из мостовой, сзади, далеко, затихло шлепанье босых ног по булыжнику, Влад придержал повод, и они поехали шагом, держась рядом. Его опять пробило на истерический смех:

– Вот болван! Поперся! Герцогу рога наставить! А быть разорванным толпой голозадых не хочется?! Ой, я не могу…

– Господин, я бы половину из них порубила, половину вы бы сожгли. Чего мы от них бежали? – Амалия недоуменно посмотрела на него и пожала плечами.

– Амалия, это представители богатейших и сильнейших родов империи. Что было бы с нами, если бы мы их поубивали? Вся задумка была в том, чтобы повесить на нас кучу обвинений и восстановить против нас всю страну. Нам оставалось бы только бежать отсюда и отсиживаться в замке. А там сверху нас осаждали бы войска империи, а снизу грызли человекоящеры. Нам это надо? Глупостью было то, что я вообще полез туда. Я ожидал вообще-то, что будет какая-то гадость, но чтобы такая – я в самых дурных снах представить не мог. Теперь мы отсидимся в поместье – там они уже на нас не нападут. Одно дело – мы у герцога бесчинствуем, а другое – если в нашем поместье нас будут обижать. А завтра все пойдет как надо: смотр, подготовка полка к маршу, ну и так далее. Вот такой вот расклад. Все, приехали, стучи в ворота.