— А ты братишка откуда?

— Из города.

— А… — потянул человек. — А из какого?

У-234 не ответил, голова уже не просто болела, она взрывалась мириадами бомбочек и мелодия уже звучала вовсю заполняя его сознание.

— Что с тобой? — незнакомец встал и, подойдя к скорчившемуся двести тридцать четвертому, присел перед ним.

— Голова, — простонал он.

Неожиданно отпустило. У-234 вздохнул и разогнувшись сел обессилено оперевшись спиной о теплый камень и вдруг стал рассказывать, рассказывать все, что произошло с ним за последние месяцы. Незнакомец не перебивал, лишь иногда зажигал маленький огонек и подносил его ко рту.

— Вот значит как, — пробормотал он, едва У-234 закончил свой рассказ. — Значит и вас тоже зажали в угол.

— В угол?

— Ну да, — человек вздохнул. — Нас ведь тоже заперли на той высоте. Фрицы обложили со всех сторон и давят и давят.

— Вы тоже хотите сдаться?

— Сдаться? — в голосе незнакомца послышалось удивление. — Нет, не хотим. Родина-то у нас одна и если мы все будем сдаваться, что-же тогда останется? Нет, мы вгрыземся в эту высоту и фрицы еще пожалеют о том, что полезли на нас.

У-234 непонимающе посмотрел на говорившего. Голова вдруг взорвалась вспышкой новой боли, бросив его на колени.

— Но вас всех уничтожат, — пошипел он сквозь зубы, корчась от боли.

— Я знаю, — раздался голос незнакомца. — Но если не мы, то кто?

Двести тридцать четвертый слезящимися от боли глазами посмотрел на незнакомца, чья фигура вдруг особенно четко обрисовалась в темноте и вдруг поплыла сизым туманом и растаяла.

У-234 почувствовал, что теряет сознание и автоматически нажал на кнопку соединения «конектора».

Все так же сияла сетка защитной решетки, за которой светящимися потоками текла информация. Вспыхивали и гасли прекрасные миры создаваемые другими подключенными. Он перевел дух. Говорят, если тело умрет в том мире, он навсегда останется здесь, освободившись от бремени плоти. Может оно и к лучшему.

Его виртуальное тело содрогнулось.

«Не может быть, — подумал он. — Я в СЕИПе, а значит, не могу чувствовать боли»

Но он чувствовал. Боль вернулась и вернулась музыка. Она вихрем врывалась в его сознание, пронзала его насквозь, носилась по защитной клетке. И слова, он вдруг понял, что слышит слова и понимает их и помнит их…

Влад выпрямился и посмотрел на защитную сеть. У-234 тающий внутри его сознания попробовал легко возразить, но вздохнув — испарился, превратившись в легкую дымку памяти. Мановением руки он смел защитную сеть, выпуская песню наружу. Музыка, крутанувшись серебристым вихрем, унеслась в виртуальный мир.

И песня рванулась, сметая все преграды. Неожиданно привычная виртуальная реальность померкла перед его глазами, и он очутился на пыльной дороге, по которой шли люди. Влад в изумлении отступил на обочину. В пыльных гимнастерках и потертых шинелях и без них, в выцветших от солнца афганках и прожженных камуфляжах шли солдаты, четко печатая шаг, сквозь прошедшие века. Не сдавшиеся, не побежденные, выстоявшие в горниле тех далеких войн. Они пели, и та песня летела, руша все преграды на своем пути.

Влад не понимал, почему именно эту песню пели эти люди.

Вдруг один из солдат оглянулся и помахал ему рукой, а затем, сказав что-то впереди идущему, подбежал к замершему в изумлении Владу.

— Привет, дружище.

Влад непонимающе посмотрел на подошедшего к нему парня. Молодой, загорелый с шапкой выцветших от солнца русых волос, он был одет в изодранную гимнастерку. Поправив сползший ремень трехлинейки, он дружелюбно улыбнулся ничего непонимающему Владу.

— Не узнаешь? — спросил он. — А я вот тебя сразу узнал, хотя в ту ночь перед боем, ненароком подумал, что совсем с катушек съехал, когда тебя увидел.

— Вы, ты тот с кем мы встретились у памятника?

— Точно.

— И как, как там?

— Там? — солдат грустно усмехнулся. — Там война. Но знаешь, мы выстояли, слышишь, выстояли. Фрицы так и не взяли эту высоту.

Мир вновь дрогнул перед его глазами, потонув в новом приступе боли.

Влад замотал головой, пытаясь разогнать розовый туман перед глазами и дрожащими руками нащупал кнопку отключения.

— Слышишь, парень, передай всем, что мы выстояли, — донесся, неведомо откуда, голос солдата.