Митрич закрыл глаза, и лежал, глухо и тяжело всхлипывая. Лихо, наконец, отвела взгляд, и смотрела в окно, за которым бежевые облака, быстро становились тёмно-бежевыми, с примесью голубого.

– Там уже... началось?
– Калека подавил всхлипы, - я думаю, ты понимаешь, о чём я. Нестандартное что-то началось? Так ведь?

– Началось...
– Лихо спрятала лицо в ладони. Слишком много впечатления для одного дня, даже для такой цельнометаллической амазонки с аномальными дарованиями, каковой она и являлась. Интересно, они тоже пропадут, или продержатся ещё какое-то время?

– Лихо...
– Митрич тихо позвал её, и она убрала ладони, посмотрела на него взглядом, в котором к старому, устоявшемуся, примешивалось новое знание. От которого у калеки заныло в сердце.

– Что?

– Прости меня? Я не мог иначе...

Лихо долю мгновения колебалась, потом наклонилась, и ещё раз поцеловала его туда, где пролегла прозрачная дорожка слезы. И услышала, как облегчённо выдохнул Митрич.

– Что теперь делать?
– Калека задумчиво скосил глаза в сторону окна, за которым стремительно наступал вечер.
– Или остаётся только надеяться?

– Не только!
– Блондинка резко тряхнула головой, словно прогоняя какое-то наваждение.
– Мы ещё побрыкаемся. Полягаемся. Загнём ещё, кое-кого в позу ебулдыцкого шапокляка. Есть зацепочки, есть... Не всё в цвет "кляксы", далеко не всё.

Митрич смотрел на неё, как на ожившую богородицу, несущую избавление от всех тягот и недугов. Открыл рот, собираясь спросить что-то ещё...

– Кровохлё-ё-бы-ы!
– Надсадный крик, в котором было поровну и растерянности, и яростной ненависти, долетел с улицы, на мгновение опрокидывая сердце Лиха в мутный омут испуга. Следом простучала длинная автоматная очередь, сопровождаемая забористыми матюгами, перекрывающими звуки выстрелов. Издалека долетели ещё несколько очередей. Каша заваривалась по необычному крутая. Даже не из топора - из полдюжины "Дезерт Игл", с бронебойными "маслятами". И стариной "Дегтярёвым" впридачу. В качестве подливки.

– Прожекторы давай, сука!
– Бешено орал кто-то, определённо надрывая голосовые связки.
– Прожекторы! Сдохнем ведь, падлы! Твою ма...

Крик захлебнулся, сопровождаясь какой-то тошнотворной вознёй, от которой у человека менее искушённого, чем Лихо - стопроцентно завибрировали бы поджилки. После звука глухого удара, и упавшего тела, раздались отчётливые, легко узнаваемые нотки разрываемой плоти. Блондинка мигом захлопнула окно, в комнату уже влетел мордоворот из прихожей, усиленный помимо "Узи", ещё и ухоженного облика помповухой. Чтобы орлы Андреича, и в нужный момент без подходящей "пукалки"? Это уже из области самой гнусной, и разнузданной фантастики...

Кивнув верзиле - "Объект в норме! Стереги!", хотя он нуждался в этом меньше, чем Фредди Крюгер в средствах от бессонницы; Лихо вылетела в прихожую. По пути, на пару секунд задержавшись, и цапнув из приоткрытого чуланчика готовый к бою "Калашников", с двумя обоймами, соединёнными изолентой. Сколько времени прошло, а ничего лучше этой нехитрой операции по увеличению боезапаса, человечество так и не смогло скумекать...

Мария Сергеевна, немного заполошно, но, в общем и целом - привычно, спасалась бегством в ванную комнату, строго следуя инструкциям всё того же Глыбы. Лихо хлопнула дверью, и оказалась в подъезде. Вскинула ствол, обшаривая достаточно большое пространство лестничной площадки, но никого, желающего получить свинцовый привет, не сыскалось. Дальше!

Подъездная дверь резко распахнулась от отработанного удара ногой, и Лихо выскочила в полутьму, готовая к чему угодно. Метрах в пятнадцати от особнячка, существо размером с королевского дога, нависло над агонизирующим телом, и старательно вгрызалось в горло умирающего человека. На звук удара по двери, оно обернулось, и приглушённо зашипело. В слабом вечернем свете, почти переходящем в темноту, Лихо разглядела то, что, в принципе уже видела не один раз.

Клюв, нижняя часть которого была скорее плотным щупальцем грязно-бурого цвета. Узкая, как бы приплющенная с боков голова, украшенная сверху беспорядочно расположенными некрупными костяными наростами, которые всегда хотелось вбить внутрь черепа чем-нибудь увесистым, и твёрдым. Недлинное, плотное, чешуйчатое тело, заканчивающееся очень энергичным, раздвоенным на конце хвостом, с влажно поблёскивающими отростками белесоватых жал. И непропорционально большие для тела конечности, что верхние - крылатые, что нижние - бескрылые, часто покрытые мелкими шипами, и заканчивающиеся роскошным набором хирургически острых когтей. Способных вскрыть грудную клетку одним небрежным, и даже не совсем сильным взмахом. Ночной упырь, собственной персоной, глаза бы его не видели! Кровохлёб, птичка чёртова...

Вставать в киношную позу, и патетически изрекать что-то вроде "Сдохни, исчадие ада!" - Лихо не стала. "Калаш" коротко, и веско отстучал срочную свинцовую телеграмму, мигом дошедшую до адресата. Не Алмаз, конечно, но жизненно важный орган - разъярённо таращившуюся на неё фосфоресцирующими глазищами размером с донце двухсотграммового стакана, черепушку: Лихо разнесла без промаха. Счёт открыт. Дальше!

По периметру, и в центре посёлка, один за другим уже загорались прожектора, шарящие по небу и окрестностям ультрафиолетовыми лучами. Кровохлёбы, попадающие в бледно-фиолетовый луч, старались шарахнуться в сторону, с каким-то жалостливо-яростным писком, и сгинуть в темноте. Пропасть, лишь бы не ощутить на своей рыхлой, холодной коже, обжигающий свет. Во всяком случае, так было раньше. Сейчас всё шло по другому сценарию. Более страшному, и абсолютно непредсказуемому.

Крылатые твари пикировали с высоты, словно не обращая внимания то, что должно было их отпугивать, и отпугивать бескомпромиссно. Без условностей, и натяжек. Два луча сошлись на тушке стремительно мчащегося к земле кровохлёба, и крылья ночного хищника задымились, начиная обугливаться. Тот изменил траекторию полёта, и направился прямо на прожектор, визжа от боли, но даже не пытаясь уйти в спасительную темноту, увильнуть, стряхнуть с себя эту слепящую боль.

"Тра-та-та!" - с вышки, на опережение, простучала автоматная очередь. Лихо увидела, как тварь, словно налетев на невидимую преграду, кувыркнулась вниз, нелепо вихляясь крыльями. Прожектор лихорадочно стал подниматься вверх, ища новую цель.