Тон, которым она говорила, был мягким, едва ли не извиняющимся. Я ничего не понимала.

— Да, конечно. Не могу выразить вам, как сожалею о том, что моя история просочилась в газеты…

— Ничего, ничего… Когда мне вас ждать?

На дворе плотный туман рассекали мелкие капли дождя, и мне вовсе не улыбалась перспектива повторить свой пеший переход до фермы Сары О'Мара. К тому же теперь не было никакого смысла скрывать цель моей поездки.

— Я сейчас же закажу такси.

— Хорошо. Я жду вас.

Я положила трубку и задумалась. Почему ей так важно со мной встретиться сейчас? И почему она говорила таким невозмутимым тоном, будто ничего не произошло? Хотя миссис Лангтон упоминала, что для Сары находиться в самом центре нежелательных слухов — сплошное удовольствие…

Я вызвала такси, и через пять минут машина остановилась у крыльца отеля. Меня поразило любопытство, с каким на меня глазел водитель. Всю дорогу он отчаянно пытался завязать разговор, но я, плотно сжав губы, сурово смотрела перед собой. Я откровенно боялась хоть раз глянуть на него приветливо, ведь он тут же начал бы расспрашивать меня о Саре О'Мара.

Подъехав к калитке фермы, он заглушил мотор и проговорил:

— Надеюсь, вы не будете возражать, если я не подъеду к самому дому? Дорожка у миссис О'Мара в ужасном состоянии, никакие покрышки не выдержат.

— Ничего, ничего. Буду вам признательна, если вы подождете меня.

— Конечно, мисс.

Я с опаской глянула на дом. Темный, настороженный, отталкивающий… Дом тайн. Невольная дрожь пробежала по телу. Наверное, я от природы сверхчувствительна ко всему, что относится к домам. Помню, еще ребенком я видела старое викторианское здание, заросшее плющом, и оно своим видом напутало меня до полусмерти. Я всегда потом делала большой крюк, лишь бы не увидеть его снова. Вдобавок кошмары Энджи до сих пор не дают мне покоя и наполняют ощущением чего-то мрачного.

Миссис О'Мара, должно быть, заждалась меня, потому что не успела я подойти к двери, как та раскрылась, и я увидела хозяйку на пороге.

— Заходи, Дженни, — сказала она улыбаясь.

Я проследовала за нею в гостиную, гадая, почему она перестала обращаться ко мне официально.

— Садись.

Я опустилась в кресло, где сидела вчера, предварительно сняв меховую шубку.

— Давай я ее повешу.

Я отказалась, объяснив, что меня ждет такси и совсем нет времени.

Сегодня она выглядела совсем по-другому. Выражение лица было гораздо мягче, это заметно омолодило ее и сделало почти красавицей.

— Дженни, я хотела сказать тебе кое-что и… не знаю, как начать.

Я с ужасом заметила, как у нее подрагивают губы. Уж лучше бы она с ходу начала упрекать меня за статью в утренней газете.

— Вы так огорчены… Мне больно смотреть на это. Я знаю, что во всем сама виновата. Доверилась слепо человеку, он выдал мою тайну! Представляю, каково вам сейчас.

— Нет, Дженни, дело не в этом, ты не понимаешь… Меня вовсе не возмутило, что они напечатали заметку в газете. Просто все это заставило меня… устыдиться. Да, устыдиться! Я солгала тебе вчера.

— Вы солгали мне? Не понимаю…

Она подошла к буфету и вытащила оттуда пачку бумаг.

— Вот, взгляни.

Я увидела, что она протягивает сшитые в тетрадку продовольственные карточки военного времени. На обложке было написано имя… Сары Армитедж. Ниже стоял адрес, который был аккуратно зачеркнут, а под ним впечатано: «Отель «Маджестик Тауэр». Потрясенная, я опять взглянула на первый адрес, затем подняла глаза на миссис О'Мара и увидела… ее слезы.

— Этот… первый адрес, который зачеркнут… Там во время войны жили Лейла и Билл Ральстоны. От них я переехала в отель, и адрес на карточках вписали новый.

— То есть…

— Да, Дженни. Как я уже сказала, я солгала тебе. Я твоя мать.

Я снова уставилась на книжку карточек и попыталась прочесть зачеркнутый адрес. Действительно, по этому адресу во время войны проживали мои приемные родители. Суть происходящего не сразу дошла до меня, но, когда дошла, меня словно всю парализовало.

Через минуту, сама не сознавая, что делаю, я отчаянно затрясла головой.

— Не может быть! Вы не можете быть моей матерью! Вашего мужа звали Кеннет, а моего отца — Фред.

Она устало вздохнула.

— Моего мужа звали Фред.

— Но я же видела надпись на фотографии! — возразила я резко.

— Я сделала эту надпись за две минуты до того, как показала тебе снимок. Он не подписывал своей фотографии.

— Я вам не верю. Зачем вам нужно было делать это?

— Дженни, взгляни на это, — сказала она и протянула мне пожелтевший лист бумаги.

Я взяла его в руки и увидела, что это брачное свидетельство, где записано, что Фредерик Джон Армитедж берет в жены Сару.