Само участие в митинге — более важная вещь, чем требование к власти принять какой-то закон. Это не только и не столько политическая вещь. Это ростки гражданского сознания. Чувствовать себя гражданином полезно, дает хороший терапевтический эффект. Потому что долгое время мы сами себе говорили: «Я ничего не решаю. Кто я такой? Всего лишь винтик». Люди больше не хотят быть винтиками. Они об этом заявляют в первую очередь самим себе. Каждый понимает: «Я личность». Надеюсь, люди будут приходить на площади не только в Москве и Питере, но и во всех городах-миллионниках. Дело не в лозунгах, а в том, что они не хотят быть в пассиве. Вот сейчас наши коллеги-журналисты и ряд организаций, ратующих за сохранение исторического облика Москвы, начали борьбу за Стрелку. Они выступают против элитной застройки. Москвичи больше не хотят смотреть, как переделывают их город, не спросив у них разрешения. Люди говорят: «Минуточку! Мы хотим общественной дискуссии». Политика здесь не так важна. Это настолько очевидно, что многие деятели культуры, присоединяя свой голос к митингующим, открещиваются от политики.

Думаю, это лишь начало диалога между государством и его гражданами, потому что на самом деле государство не власть. Государство — мы сами. У нас есть наши голоса и огромное желание жить в хорошей стране, где всем удобно и благополучно, где ухоженные дети и обеспеченные старики. И в этом смысле мы все выступаем какой-то единой ассоциацией.

Надеюсь, воля и пожелания тех, кто приходит на площади, не будет в какой-то момент разменяна, использована их лидерами для закулисных соглашений и личных политических целей. Лидеры ведь, в общем, не являются выразителями взглядов большинства людей, которые собираются на площадях. Многие знают этих политиков как облупленных и не доверяют им. Но люди пришли, чтобы встретиться друг с другом. Когда просто идешь по городу, легко заметить: люди не доверяют друг другу, боятся друг друга. На митингах все не так, как в обычной жизни. Там, на площади, не чужие, не другие, а такие же, как ты. И они хотят в этой жизни делать что-то вместе, а не каждый сам по себе. Это лишний раз подтверждает: дело не в политике. Просто общество взрослеет. Учится говорить без посредников. И люди сами, без власти, без политических программ и лидеров с рупорами на трибунах, способны собраться и заявить о своем желании жить и действовать так или иначе.

Тутта Ларсен

те­ле- и ра­ди­ове­ду­щая

Государство было и остается в экономике «нашим всем». Да, говорят эксперты, нам нужна новая, диверсифицированная экономика. Но и самые либеральные из них признают: создать комфортные условия для малого и среднего бизнеса может пока только государство. Так обречена ли наша страна иметь в основе своей экономики громоздкий госсектор? Есть ли у нас, наконец, промышленность? И изменит ли ситуацию создание Евразийского союза и Единого экономического пространства?

В интервью «Итогам» об этом размышляет экс-министр промышленности и торговли Виктор Христенко, с 1 февраля вступивший в должность главы коллегии Евразийской экономической комиссии — главного рабочего органа Единого экономического пространства России, Белоруссии и Казахстана.

— Виктор Борисович, год назад вы сказали «Итогам», что жить станет веселее, как только у людей появится понимание будущего. Но неопределенность только растет, будто на дворе 1989-й…

— Как активный участник тогдашних событий не могу согласиться. Была другая страна, другие обстоятельства. Но то, что сейчас растет неуверенность, объяснимо: европейский кризис не добавляет уверенности. Если рынок ЕС просядет, российские производители лишатся спроса на свои товары. Что в этой ситуации может наполнить нас оптимизмом? Возможно, то, что любой кризис невечен и можно снизить риски путем регионализации.

— То есть сменить один Союз — Советский на другой — Евразийский? И по должности Виктор Борисович Христенко возглавит этот марш?

— Мое назначение — это «Назад в будущее 4»: с конца прошлого века и до середины 2007 года я был спецпредставителем президента по развитию интеграционных процессов на пространстве СНГ. За последние четыре года тут произошел качественный сдвиг — появился Таможенный союз. С 1 июля 2011 года он полноценно функционирует, а с 1 января 2012 года мы приступили к формированию Единого экономического пространства. Нам нужны четыре свободы — движения товаров, капиталов, услуг и рабочей силы. Хотя есть замах и на большее... Для меня новый пост — источник, если хотите, драйва.

В ближайшее время займемся координацией по макроэкономическим параметрам, тарифам, железнодорожному транспорту, промышленным и сельскохозяйственным субсидиям. Пока есть только соглашения, а нужно, чтобы все это стало реальностью, чтобы из единого центра поддерживать и регулировать важнейшие экономические процессы. Надеюсь, мы этого добьемся в течение трех лет.

— Что оставляете за спиной? Сохранится ли вообще Минпромторг в новом правительстве?

— Трудно сказать: сначала должны пройти выборы. Уверен, до мая Минпромторг просуществует. А на прежнем посту я оставляю большое количество проблем — это минус, зато мы сделали их понятными и выработали рецепты их решения — это плюс.

— Причем проблем столько, что возникает вопрос: осталась ли у нас промышленность как таковая?

— Осталась... После отрицания госполитики в промышленности в 90-е годы пришлось заняться возвращением самого понятия «промышленная политика». Итогом этой работы стало появление двух субъектов диалога — серьезного бизнеса и государства, которое могло позволить себе разделить с бизнесом риски. Возникло государственно-частное партнерство. Минпромторг стал фабрикой по выпечке стратегий, как нас называли коллеги. Я горжусь этим. Нам удалось создать их четырнадцать штук. В каждой — цели, задачи, приоритеты, риски и способы их минимизации. Под стратегии сформированы программы реализации, выделены средства.