– Не забивай голову всякой ерундой, – посоветовал я. – У нас несколько другие задачи.

– Неужели не понимаешь, что загадки моря наверняка тесно связаны с событиями на суше? Площадь меркурианского океана огромна, в нем могут обитать не десяток-другой левиафанов и гигантских чудищ, а тысячи. Или миллионы. Многочисленная раса, управляющая морской экосферой, примерно как и люди в развитых мирах – вы прокладываете новые русла рек, строите дамбы, вырубаете или, наоборот, выращиваете леса, разводите коров и овец… Разумно предположить, что если разумные существа освоили океан, то они вполне способны изменять среду обитания в соответствии со своими требованиями!

– Опять фантазируешь? – вздохнул я. – Господи, хоть бы поскорее оказаться на суше! Надоело чувствовать под ногами не твердую землю, а раскачивающуюся палубу!

– Завтра на рассвете, – пообещал Нетико. – Мы меньше чем в пятидесяти милях от северного берега Гельвеции. Надеюсь, ветер не ослабнет.

Тем вечером мне не спалось, я засиделся до глубокой ночи – дочитывал взятую у лейтенанта Гофера печатную книгу по истории Меркуриума. Сочинение на архаичном немецком языке, с множеством малопонятных оборотов, длиннот и нравоучений, обязательных в эпоху махрового неофеодализма. Книга помогла мне разобраться в хитросплетениях местной политики – ничего нового в этой области меркурианцы не изобрели. Столетиями шла отчаянная борьба за лучшие земли и ресурсы, менее удачливые народы оттеснялись на север, к тундре, наиболее прогрессивные и населенные королевства расширяли границы, поглощая соседей – никакого гуманизма, никакой корректности, побеждает сильнейший. По сравнению с Меркуриумом, иные миры Конвенции покажутся образцами цивилизованности и благополучия.

По моим ощущениям, было около трех часов ночи, Нетико отсутствовал – потребности в сне у искусственного разума не было, организм андроида никогда не испытывал усталости. Прогуляться, что ли, на мостик, проверить, как дела? Корабль идет ровно, слабая килевая качка меня почти не беспокоит, гривна-телохранитель сигналов об опасности не подает. Подышу свежим воздухом и попробую заснуть…

Небо беззвездное, затянуто подсвеченными багровыми облаками – красноватая луна Волка к середине ночи поднимается в зенит, отсюда и тревожный отсвет. Мерцают топовые огни «Громовержца» и масляные лампы, вывешенные на мачтах лодей. Ветер холодный, пускай мы давно миновали северный тропик и вошли в приэкваториальную область.

– Одного тебя здесь не хватало, – неприветливо проговорил Нетико, завидев, как я поднимаюсь по короткому трапу квартедека. – Лучше бы ты спал, честное слово!

– …Смотрите, опять! – перебил андроида старший помощник и вытянул руку, указывая в сторону левого борта и чуть вперед по ходу движения корвета. – Гораздо ярче, чем в прошлый раз!

По черной воде пробежала цепочка изумрудных вспышек, послышался неясный гул – будто работала турбина оснащенного мотором судна. Мне показалось, что на глубине зажглись несколько десятков мощных прожекторов. Свечение начало медленно угасать, но тотчас мелькнули еще несколько огней прямо по курсу – малиновых, желтоватых, синих и ослепительно алых.

– Никогда раньше не видел эдакого фейерверка, – признался капитан Вольф. – Биолюминесцентный эффект наблюдается у некоторых разновидностей планктона, особенно в южных морях – волны переливаются синевато-зеленым, красивое зрелище. Но сейчас… Это нечто новенькое.

– Я поддерживаю связь с псевдоразумом «тайной каюты», – добавил ИР. – В ближайшем радиусе нет никаких крупных объектов, живых или искусственных. И в то же время энергетическая активность в верхних слоях воды невероятно высока. Глубины небольшие, всего сто двадцать метров, полагаю – континентальный шельф.

– Нет-нет, – отрицательно покачал головой Мильх. – Граница шельфа Гельвеции проходит приблизительно в двадцати пяти – тридцати милях от побережья. Вы ошибаетесь, господин Нетико.

– Я не могу ошибаться, – упрямо сказал андроид. – Сонар и эхолот исправны, на собственные сенсоры я тоже не жалуюсь. Дно медленно поднимается, уклон примерно двенадцать градусов. Суша поблизости.

– Чепуха, – бросил капитан. Взялся за планшет с картами, предъявил: – Мы находимся здесь: примерно двадцать девятый градус северной широты, шестьдесят второй градус восточной долготы…

– Знаю, – кивнул Нетико. – В этом районе нет никаких островов. И тем не менее глубина под килем уже девяносто метров.

– Биосканер? – быстро спросил Гофер.

– Стандартный фон, дно предположительно каменистое, слой органических отложений. Объяснить причины свечения я не в состоянии.

– Мне это не нравится, – твердо сказал Вольф. – Боцман, объявляйте боевую тревогу. Мильх, передайте готийцам сигнал – подойти к «Громовержцу» на минимальное расстояние, держаться рядом. Господин лейтенант, займитесь своими прямыми обязанностями – полная готовность артиллерийских систем! Нутром чую, мы влипли, джентльмены, – происходит нечто невиданное. Поверьте мне как капитану с опытом в несколько столетий…

Такие меры предосторожности, по моему мнению, были излишни – материального, зримого противника поблизости не наблюдалось. Поверим интуиции капитана: если он чувствует угрозу, то лучше перебдеть, чем недобдеть.

По сложившейся (и неприятной для меня) традиции светлейшему герцогу Визмару предложили спуститься в каюту – настоящие мужчины сами справятся с возникшими осложнениями, а вам следует поберечь себя, мы отвечаем за вашу жизнь…

Я взбунтовался: сколько можно выносить такое обращение?! Да, я никакой не homo novus, а самый банальный homo sapiens с жалкими сорока шестью хромосомами, меня легко убить, мои ткани не регенерируют, я не умею дышать в воде и не обладаю многими другими способностями «измененного человечества»! Но я требую равноправия – если ввязались в общую авантюру, значит и рисковать будем вместе!