– Хорошо, допустим. А если мы не найдем в Бьюрдале Свободных Торговцев? Тогда что?

– На дворе лето, самый сезон для купцов. Корабли гильдии курсируют между двумя основными гаванями Готии, Бьюрдалом и Лейгангером, нельзя упускать прибыль… Зигвальд собирается отвалить Торговцам столько золота, что можно целую эскадру купить…

– Остается надеяться, что они согласятся.

– За такие деньги – согласятся.

По прибытии в Бьюрдал выяснилось, что в порту нет ни единого корабля, последняя шхуна из Моравии вышла в море недавним утром. Ничего не поделаешь, придется ждать. Зигвальд и раньше бывал в городе, потому уверенно направил нас к богатому постоялому двору «Черный тюлень» – незачем скупиться и жить в трущобах, неизвестно, сколько мы просидим в Бьюрдале.

«Тюлень» принадлежал торговому дому Иоахима Лемпенса, босса меркурианской «транснациональной корпорации» со штаб-квартирой в Регенсбурге – трудовое купечество устроилось со всеми доступными в Готии удобствами. Обслуга – только простецы, за которыми надзирает управляющий из бедных дворян (какой обеспеченный человек поедет работать в эдакую глушь?), здание крепкое, первый этаж каменный, надстройка с мансардой деревянная, полдесятка пристроек – конюшни, громадный сарай с припасами на зиму, кухня, немаленькая баня. Канализация отсутствует, отхожее место на дворе, однако нужник теплый, отапливается жаровней.

Из-за обычной «цивилизованной» сегрегации едва не разгорелся скандал – простецов (меня и Гунтрамна) вместе с андроидом управляющий решил поселить во флигеле, предназначенном для существ низшего порядка. Зигвальд напыжился и заявил, что жить он будет только вместе со своими людьми и готов переплатить. Нам начали что-то говорить про обязательные правила и традиции, но Жучок положил правую ладонь на рукоять клинка, второй изъял из кошеля еще три золотые кроны моравской чеканки, после чего управляющий решил не связываться со вспыльчивым варваром и выделил две комнаты на втором этаже, сразу возле лестницы. Кроме того, постоялый двор пустовал – гостей сегодня не было, так зачем же терять деньги, спрашивается?

Устроились, заказали плотный ужин, Зигвальд приказал истопить баню, отмыться с дороги – при всем одичании и общественной деградации, с гигиеной в Готии дело обстояло на приличном уровне. Нетико водные процедуры интересовали мало, и андроид, пока не стемнело, отправился исследовать город. Когда вернулся, не помню, я уже заснул в отведенном нам покое «для благородных».

– …Поднимайся, спал ты явно больше положенных восьми часов. – Нетико толкнул меня в плечо. – Если бы мне однажды сказали, что придется таскать человеку завтрак в постель – высмеял бы!

– Издержки обладания физическим телом, – сообщил я, протерев глаза. ИР и впрямь проявил неслыханную любезность: доставил с кухни поднос с только испеченными булочками, плошкой меда, растопленным маслом и горячей копченой рыбой. – Сколько времени?

– Судя по углу подъема светила над горизонтом, около девяти утра. Все нормальные люди на ногах с рассвета. Зигвальд успел познакомить меня со своим приятелем, из здешних алхимиков, – в Бьюрдале находится один из центров наблюдений. Господин Эдельверт смотрел на эту модель андроида словно на чудо из чудес. Они в обеденной зале, разговаривают…

– Алхимики? – пробубнил я, одеваясь. – Николай, кажется, просил нас не светиться и не привлекать внимания?

– А, чепуха, – поморщился Нетико. – Лучше взгляни сюда…

ИР отбросил деревянную щеколду и распахнул ставни. Показавшийся мне мрачным и негостеприимным Бьюрдал утром выглядел совсем иначе. Беленькие здания или золотистые срубы под острыми крышами, где-то радостно гавкает собака, слышно мычание коров, выпущенных пастись на прибрежные холмы. Небо чистое, без единого облачка, по спокойному лазурному океану протянулась полоса солнечных бликов.

На море заметны светлые пятнышки, не иначе паруса. Прав был Зигвальд, гавань Бьюрдала недолго останется пустой.

– Садись кушать, остынет, – сказал Нетико. – Итак, новости. Сразу после восхода солнца в порт пришли две ладьи с Лейгангера, которые нас не интересуют, и моравский купец, шхуна «Мировой змей» – доставили пшеницу, забирают выделанные кожи. На горизонте еще два судна, причалят ближе к полудню. Есть надежда, что одно из них принадлежит Свободным Торговцам.

– Ох, не нравится мне это! Зачем связываться с пиратами?

– Почему же именно «пиратами»? Обычные искатели приключений, сорвиголовы, которым обрыдла повседневность и жизнь в тихих поместьях благополучных южных княжеств… Да, бывает, Торговцы устраивают налеты на конкурирующие купеческие фактории или схватываются с излишне воинственной береговой охраной, но бандитами, разбойниками и пиратами их никак не назовешь. Романтики, которым не хватает острых ощущений.

– Самые опасные люди, – сквозь набитый рот ответил я. – Известно, что бескорыстные романтики гибнут первыми и могут утащить за собой остальных.