Вороной мерин фыркнул и уверенно взял любимый аллюр – размашистую рысь. Последние дни были сухими и теплыми, никаких дождей, поэтому за нами тянулся белесый пыльный шлейф.

К закату я должен оказаться в Бердыче, захолустнейшем поместье пани Евы Блавской, как говорят в Дольни-Краловице, очень богатой вдовы, сделавшей состояние на торговле строевым лесом – рядом протекает широкая Римава, спускающаяся с гор на юг, до самой столицы княжества. Сам бог велел пани Блавской заняться лесосплавом!

Еще ходили слухи, будто старуха, потерявшая мужа во время войны с Риттером фон Визмаром, происходит из того самого Первого Поколения. Значит, я непременно найду с ней общий язык, все люди, родившиеся на Земле, в своем роде члены одной семьи…

Ожидаемая ночевка в теплом уютном доме госпожи Евы Блавской не состоялась. За отсутствием такового.

Поселок Бердыч находился на отшибе – двадцать с лишним миль от дороги, больше восьмидесяти от Скочува, ближайшего города, управляемого наместником князя. Удивительное дело, но единственным человеком благородной крови тут была лишь пани Блавская, управлявшая маленькой лесной империей, составлявшейся из нескольких деревень лесорубов, населенных только простецами. Семь тысяч клонов на единственную госпожу.

Кажется невероятным? Оставьте, Меркуриум знаменит и не такими рекордами – «корректированная разумность» простецов позволяла одному дворянину безраздельно властвовать над десятками тысяч преданных господину подданных. Не каждый благородный мог себе такое позволить, но люди богатые, прочно занявшие нишу в экономике планеты или отдельного государства, – вполне.

Триста пятьдесят простецов обеспечивают бесперебойное функционирование центральной конторы мадам Блавской – самого Бердыча. Помните, что я говорил про обучаемость клонов? Достаточно отобрать из нескольких детишек наиболее способных, дать им соответствующее образование, и вот пожалуйста – у вас есть счетоводы, бухгалтеры, приказчики. Самые талантливые назначаются старостами, надзирающими за лесорубами и плотогонами. Они же трудятся в городах ниже по течению Римавы – продают лес. Деньги стекаются в моравские банки, которые в свою очередь контролируют правильность исполнения приказов госпожи.

Идеальная экономическая схема – вся прибавочная стоимость уходит пани Еве, клоны трудятся бесплатно. Надо отдать должное хозяйке, ее простецы живут сытно и благополучно, пани Блавская исправно закупает продовольствие у соседей (среди ее простецов сельским хозяйством занимались только женщины и дети, неспособные к тяжелой работе на обширных лесоповалах), не стремится к сверхприбылям, чрезмерно утруждая своих работников, и чтит Церковь – во владениях Блавской трудятся по пять андроидов-монахов на тысячу человек.

Сама госпожа жила уединенно, после смерти мужа, убитого при штурме Морского замка Визмаров, появлялась в столице княжества только на государственные торжества и казалась дамой, целиком и полностью увлеченной тем, что на Земле именовалось «бизнесом». Еще один показательный слушок: в замке светлейшего болтали о постоянной связи пани Евы с «северным» простецом, то есть с клоном этнического типа «Норд». Выходит, Злая Клара не является исключением, но одно дело трактирщица, спутавшаяся с простецом, и совсем другое – богатая и влиятельная дворянка! О времена, о нравы, как сказал один известный поэт…

Видел я госпожу Еву дважды – на Рождество 3270 года и минувшим декабрем, когда пани приезжала на юбилей его светлости князя Якуба. Может, госпожа Блавская и из Первого Поколения, но выглядит лет на сорок – красивая, отчасти грустная дама, худощавая и темноволосая. Никак не старуха.

Впрочем, разве я выгляжу на четыреста тридцать с небольшим? Я оставил себе облик тех времен, когда подцепил «Бич Божий» – мне кажется, что намеренное корректирование внешности является одним из самых замечательных даров, полученных homo novus после Катастрофы. Мне всегда двадцать пять. Крепкий и не очень высокий светло-русый парень, с длинными волосами, схваченными на затылке в хвостик серебряной застежкой в виде прыгающего льва. Девки из заведения Злой Клары в один голос уверяют, будто я симпатичный.

Возраст теперь значения не имеет. Тебе исполнилось сто лет? Триста? Полтысячелетия? Чепуха! Отживший свое предрассудок…

Но я отвлекся на маловажные рассуждения – давайте вернемся к реальности.

Когда до Бердыча оставалось километров пять, ветер принес легкий запах гари. Неужто пожар? Лес во владениях пани Евы – главное сокровище, никто не станет палить делянки ради посевных полей. Подчеркиваю, пахло именно гарью, а не дымом от костров, большая разница! Горело на большой площади, но не сегодня и не вчера!

Встретилось небольшое поселение дровосеков – пяток хижин, открытый очаг, аккуратно сложенный из камней. Людей, точнее простецов, не видно, хотя работники постоянно живут на таких заимках неделями, оставив семью в деревне. Река совсем рядом, до нее прорублена просека, по ней к воде доставляют бревна столетних хвойных деревьев.

Куда все подевались?

Игнорировав проселочную дорогу, я выбрался на берег Римавы. Чудесный пейзаж, синяя лента реки, звезда Меркуриума, привычно именуемая «Солнцем», приближается к горизонту и бросает ало-золотые блики на воду. За рекой зеленеет строевой лес, сияют янтарем стволы рекомбинантных сосен, семена которых были адаптированы к условиям Меркуриума почти тысячу лет назад. От Земли не отличишь – ну чисто Карелия или Финляндия!