Я подошел к репродуктору и до отказа повернул регулятор. Голос зазвенел, забился под потолком громко и радостно: «...потерявшего бумажник...»

— Идите! — крикнул я. — Идите в радиорубку! Или вы думаете, что там уже очередь?

И вот тут-то голос его зазвучал по-человечески, гневно. Он сказал раздельно и четко:

— Спек-такль! — и, хлопнув дверью, вышел из салона.

Ночью я поднялся на палубу. Наш пароходик, качаясь на ленивой ночной волне, ласково терся о бок пристани. Внизу кто-то осветил фонариком воду: в зеленоватом круге стояла остромордая рыбешка, похожая на отточенный карандаш.

Сонный матрос спустил трап. По трапу на берег вышел только один пассажир — мальчишка с мешком за спиной. Вслед ему крикнул приятель:

— Так как же, Коль? Может, приедешь?

— Может... — сказал Коля. — Только навряд ли.

Мальчишка шагнул в тень и пропал. Некоторое время слышался хруст песка, но его заглушил гудок парохода. Я спустился вниз, лег на скамью и, прижавшись спиной к теплой переборке, уснул злой и счастливый.