Общество вернулось в замок; примерно через час к нему присоединился покрытый копотью Калиостро. Он рассказал, что стал свидетелем битвы за клад между темными и светлыми силами. Светлые ангелы отстояли клад, но им пришлось сбросить его в самый центр Земли. Когда угроза похищения минует, они вновь поднимут клад на поверхность, и тогда он, Калиостро, его непременно достанет. На вопрос, как скоро ангелы поднимут клад, магистр не ответил, а лишь презрительно пожал плечами. Еще Калиостро сообщил, что ему удалось удержать духов под землей, иначе, если бы они вырвались на поверхность, и дом, и лес, а может, и сама Митава были бы сметены с лица земли. Дамы всплеснули руками и заохали. А Элиза окончательно решила, что не поедет с магистром в Санкт-Петербург. Вдруг злые силы будут его преследовать?

Последние две недели в Митаве Калиостро не устраивал ни духовидческих сеансов, ни показательных выступлений в лаборатории; он занимался изготовлением эликсира про запас, уделяя малую толику Серафине, выгодно сбывавшей его страждущим омолодиться дамам. С Элизой Калиостро виделся редко, при встречах холодно кивал в ответ на церемонный поклон. Однажды баронесса сама заговорила с ним: она напомнила, что хотела бы перейти на следующую ступень посвящения, на что Калиостро ответил: «Боюсь, вами движет не искреннее стремление к истинному знанию, а тщеславие. Но любопытство, тщеславие и жажда власти могут стать причинами несчастий, и не только нынешних, но и грядущих. Если вас толкает в мистицизм иное желание, нежели делать добро, лучше не ходите туда». Вскоре Элиза принесла ему нитку крупного жемчуга и попросила увеличить его, но Калиостро отказался, сославшись на занятость. Истинная же причина отказа заключалась в том, что он узнал жемчуг: однажды он уже «увеличивал» его в Лейпциге. Но подношения фон Ховена (800 дукатов и перстень с алмазом), равно как и некой знатной особы принял с чистой совестью…

Накануне отъезда Калиостро устроил прощальный сеанс общения с духами, на который специально пригласил Элизу. «Голубок» сидел за занавеской, глядя на прозрачный шар, наполненный водой, а Калиостро стоял в магическом круге. Неожиданно он подошел к Элизе, взял ее за руку, ввел в круг и, не отпуская руки, спросил у мальчика, что он видит перед собой. Тот ответил, что видит деву, похожую на Элизу, с часами в руках, стоящую на коленях перед Калиостро; затем появился ангел в белом плаще с золотой короной на голове и красным крестом на груди. Калиостро попросил мальчика спросить имя ангела, но тот ответил, что ангел забыл его. Тогда Калиостро произнес несколько слов на непонятном языке и вывел Элизу из круга.

Прощаясь после сеанса с собравшимися, магистр задумчиво произнес: «Один из вас станет для меня Иудой. Но я не открою вам его имя… Рыцарь не назвал своего имени, значит, и вам не надобно знать ничьих имен… Я буду за него молиться, а вы молитесь за меня…»

Из Санкт-Петербурга Калиостро написал Элизе:

«Любезная дочь и сестра!

Из сего вы можете видеть, сколько я вас почитаю; ибо я еще никогда к женщинам не писал. Сии суть первые узы, которые я разрываю ради вас, для того единственно, что я вас высоко почитаю. Другие доставят вам сведения о моих действиях. Между тем, дорогая моя! Не забывайте моего совета и братской любви. Молчание может поставить вас на истинный путь сих савских жен и соединить со славою небес, так что вы всякие труды с превеличайшим удовольствием сносить будете. Сим способом узнаешь ты, любезная сестра, что я всегда тот же для тебя и употреблю всевозможное старание, чтобы тебе угодить. Но я еще тебе повторю, что молчание всего на свете лучше.

Между тем даю вам завет ко всей ложе братьев и сестер, что я надеюсь вскоре самолично их облобызать; а особливо вашего любезнаго родителя и родительницу и сестру, которым вы можете сделать то, что сердце ваше вам велит.

Еще я возлагаю на вас молиться обо мне великому Богу, ибо я вижу себя окруженным неприятностями и горестями преисполненным, вместе с супругою моею, вашею любезною сестрою.

Теперь я не могу более ничего вам сказать, но буду говорить впредь. А в заключение объявляю почтение от жены моей как вам, так и братьям всем и сестрам. А чтоб не быть слишком велеречиву, оканчиваю письмо сие и в сердце вас объемлю, равно как и всех братьев и сестер.

Ваш навсегда, который сердечно вас любит».

Внизу вместо подписи шли подчеркнутые тремя чертами цифры: 1255, в сумме дающие магическое число 13, и росчерк в виде перечеркнутой буквы Z 12.

На каких врагов, на какие неприятности намекал Калиостро своей — в то время еще верной — поклоннице Элизе фон дер Реке? Впрочем, верность магистру Элиза будет хранить недолго. Когда в 1780 году Калиостро проследует из Санкт-Петербурга в Варшаву, не заезжая в Митаву, где Элиза будет ждать его вместе с другими почитателями, уверенными, что он приедет и поселится среди них навсегда (возможно, даже займет место герцога Курляндского!), баронесса фон дер Реке затаит обиду на магистра. Так что, когда спустя два года Элиза встретит в Санкт-Петербурге яростного противника Калиостро князя Понинского, она с готовностью выслушает все гадости, которые князь наговорит ей, и, вернувшись домой, начнет собирать «компромат» на того, кого еще недавно превозносила до небес. Результатом сей работы станут упомянутое выше «Описание…» и несколько статей в берлинских газетах, разоблачающих Калиостро как эмиссара иезуитов. Действительно, от любви до ненависти…

Впрочем, благодаря книжке фон дер Реке митавский период жизни Калиостро оказался одним из наиболее известных. А что касается его романа с Элизой, то здесь каждый может дать простор собственной фантазии, ибо во время визита Калиостро в Митаву баронесса фон дер Реке пребывала в состоянии крайнего нервного возбуждения, а «Описание…» создано значительно позже, на холодную голову. И хотя Элиза выстроила ее в форме комментария к собственным юношеским восторгам, истины о себе она могла и не рассказать…