Арбалета затащили в кабину и усадили на место шофера. Хрящ завел двигатель, сдвинул машину с откоса и спрыгнул. Аварийка скатилась в овраг и уткнулась носом в болотную жижу.

Хрящ взвалил мешок на спину.

— Ничего, терпимо. Я бы и второй такой уволок. Вперед.

Монтер нес лопаты, а Гном едва поспевал за своими подельниками.

Шли долго, углубляясь в лес, но Хрящ не останавливался. Он кряхтел, пыхтел, обливался потом, но шел.

Солнце уже катилось к закату, когда трое невысоких мужичков в униформе «Горэнерго» вышли на опушку.

— Это что? — спросил Гном.

— Похоже на больницу. Видишь, возле корпуса машины с красным крестом стоят. Аллейки, лавочки, цветочки, — предположил Монтер.

— На «скорой помощи» можно далеко уехать, — сказал Гном.

— Не пойдет, — коротко отрезал Хрящ. — Туда гляди. «Каблук» нам больше подойдет.

Возле одноэтажного домика с табличкой «Прачечная» стоял «Москвич».

Мини-фургончик выглядел очень соблазнительно.

— Я сяду за руль, а вы в будку полезайте. Авось пронесет.

Грабители перешли по мостику через овраг и попали на территорию городской больницы. Мешок с добычей забросили в салон, и туда же залезли Гном и Монтер. Хрящ, не теряя времени, сел за руль, выдернул провода из замка зажигания и соединил их напрямую. Машина завелась.

Пропажу заметили не сразу. «Каблучок» уже ехал по шоссе, и Хрящ считал, что дело сделано и проблемы позади. Его сообщники в это время тряслись в фургоне и пытались закрыть задние дверцы.

— Черт! — ворчал Монтер. — Они закрываются только снаружи. Здесь даже ручек нет. Нас остановят!

Гном вынул шнурок из ботинка и подал Монтеру.

— Пропусти его сквозь дырки в створках и завяжи. Главное, чтобы не хлопали.

Гном с тоской посмотрел на мешок с добычей. Лучше бы его не было.

Ничего хорошего он не ждал от груды денег. Ходишь, щиплешь кошельки по рынкам и точно знаешь, что получишь. Зря он пошел на это дело. Теперь жизни не будет.

Слишком большой кусок, чтобы его проглотить. Поперхнешься.

Гном не любил деньги. Он работал из любви к искусству. Таких осталось мало. Но Хрящ своего не упустит. Гном запомнил его глаза, когда они перегружали деньги в мешок. Заболел мужик. Зацепило его, и уже не спасешь. Да и Монтер — парень бесхребетный. Тот авторитетам в рот смотрит. Спрыгнуть бы сейчас и вернуться обратно в деревню к Нюрке под бочок. Нормально жили.

Но Гном не спрыгнул. Машина мчалась дальше, и уже стало ясно, что погони не будет.

— Видать, каждому — свое, — с тоской прошептал Гном.

Сквозь витринное стекло отчетливо проглядывала табличка, где черным по белому было написано, что перерыв закончится в восемнадцать часов.

Молодой человек дернул за сверкающую бронзой дверную ручку, но, как и следовало ожидать, дверь осталась на месте.

Стрелки циферблата показывали шестнадцать часов без одной минуты.

Он поднял голову и, словно в подтверждение, прочел неоновую вывеску: «Савой».

Ему ли не знать, где находится «Савой». В те времена, когда ресторан имел реальные цены и назывался «Берлином», они отмечали в нем очередные и внеочередные звания. Теперь здесь кутили люди другого сорта, но тем не менее он не успел забыть адрес и не мог перепутать дверь.

Молодой человек поправил галстук и постучал по полированному стеклу.

Шелковая занавеска слегка отодвинулась, и возникла холеная физиономия швейцара. Затем появилась рука, и щеколда сработала. Дверь приоткрылась, и в проеме сверкнула золотым шитьем ливрея, похожая на маршальский мундир.

— Привет, генерал. Мне нужен господин Шевцов.

— Как доложить? — холодно спросил швейцар.

— Доложи его величеству, что прибыл его холоп Трошин, сын Макара, с челобитной.

Бледное напудренное лицо лакея оставалось ледяным. Он отошел, уступая дорогу.

— Проходите налево. Через зал.

Ресторан, погруженный в полумрак, пустовал. Шелковые занавески приспущены, на белых скатертях искорками сверкал хрусталь. Непривычная тишина.

Вместо снующих между столиками официантов замерли в позе истуканов несколько человеко-быков с трафаретными физиономиями. Слабый звук столовых приборов доносился из дальнего угла. За крайним столиком у окна сидел мужчина и мирно поглощал блюда высококлассной кухни. Гость прошел к уставленному разнообразной снедью столу и остановился в двух шагах, разглядывая особо важную персону с вилкой и ножом в руках. На вид ему было чуть больше пятидесяти, благородная седина на висках, смуглое лицо, голубые глаза, полированные ногти, безупречный костюм, белоснежная сорочка, «Порода так и прет, — подумал молодой человек. — Такой и в бушлате марку держать сумеет».

Увидев подошедшего, элегантный господин прервал тщательное пережевывание и оценивающе осмотрел пришельца. Его синие глаза выражали любопытство ребенка, разглядывающего мартышку в зоопарке. Наивность и бесцеремонность немного смутили гостя, и он вновь поправил узел галстука.

— Вы Дмитрий Николаевич Шевцов? — спросил пришелец, словно в зале находились по меньшей мере два человека за разными столиками.

— А вы от Никанора Евдокимыча?

— Совершенно верно. Меня зовут Филипп Макарович Трошин. — Шевцов положил вилку и указал на свободный стул.