Поначалу все шло хорошо. Толя разложил на двери дерматин, разгладил его и прихватил с одного края мелкими гвоздями. Затем расстелил ватин, убрал большие комки ваты, чтобы не было пузырей, и начал натягивать дерматин на дверь. «Сначала натянуть середину, потом края» — вспомнил Толя слова Сергея. Низ получился, что надо, а вот верх двери морщинился, хоть ты лопни. Толя подтягивал, потом отпускал и снова подтягивал, но морщины согнать не удавалось. И вот с замком что-то было не так. Мешался он. «Как это Сергей с замочком-то обходился? Снимал он его, что ли? Черт дери этот замок!» — ругался про себя Толя, вырезая дерматин, чтобы «вписать» накладной замок. «Ладно, гвоздиками обобью вокруг, и хорош!».

Как назло, из кухни выползла бабулька.

— А волны-то уберешь эти, али как?

— Все уберем. Это я специально напуск сделал, чтобы побольше ватки проложить. Для тепла.

— Ну, ладно. А то скоро зять придет. Что-то задерживается сегодня, собрание какое, верно…. У него и деньги. Дык, милок, к его приходу хорошо бы закончить, а то некогда ему ждать-то! Все на работе, да на работе…

— Ерунда осталась. Сейчас валики на косяк сделаю, потом дверь повесим, и готово!

Чтобы морщины не мозолили глаза, Толя набил сверху несколько декоративных гвоздей, вроде как рисунок, и удовлетворенно посмотрел на дверь, мол, сойдет! Потом потянулся, перебросил резиновый шланг на лестничную площадку, чтобы был под рукой, и начал прибивать длинные полоски материи на косяки двери, чтобы сделать боковые валики. Внизу громко хлопнула входная дверь, кто-то вошел в подъезд.

Спустя несколько минут послышались громкое сопение и тяжелые шаги человека, не привыкшего без лифта подниматься на десятый этаж.

— Фу! Вижу, мастер уже в работе! Мне теща говорила, что вы придете дверь оббивать. Чтобы я, значит, деньги приготовил.

— Да, вот трудимся потихонечку, — ответил Толя, не отрываясь от работы. — Еще минут двадцать, и ваша дверь будет готова.

Он отложил в сторону молоток и оглянулся. В двух шагах от него, опираясь рукой о перила, стоял не кто-нибудь, не мужик какой-нибудь, не просто бабулькин зять, а очень даже знакомая Толе личность — парторг лаборатории Михаил Семенович Шихман. Толя начал медленно подниматься.

— Здравствуйте, Михаил Семенович, — запинаясь, сказал он, и зачем-то достал из кармана плоскогубцы. — Вот я здесь…

— Так ведь виделись уже, Бычков. Вижу, что ты, а не кто-нибудь другой. Помнится, у тебя на собрании голова внезапно заболела, когда речь об экономии электроэнергии зашла, а теперь, стало быть, лучше стало. Ну, ну! Халтуришь, значит, по вечерам? — Михаил Семенович подошел ближе. — А это что за трубочка?

Он посмотрел себе под ноги, наклонился и помахал у Толи перед носом обрезком вакуумного шланга. Где-то, сдается мне, я ее недавно видел. Мало тебе электроэнергии жечь по ночам, так еще и это…

— Здесь недалеко на помойке подобрал. — Толя решил держаться до конца. — Наверное, там и видели. Но, если не нравится, могу поставить вот эту, купленную в аптеке. — И демонстративно вытащил из рюкзака конец дохленькой аптечной трубки. — Но, сами понимаете, качество будет не то!

— Чего уж там, ставь нашу, лабораторную. — Михаил Семенович быстро отработал задний ход, но не смог удержать ехидной улыбки. — Не обратно же в институт ее нести, правда?

Толя не ответил. Он молча повернулся, закончил приколачивать валики, поднял дверь и поставил ее на место.

«Мать честная!» — Толя чуть не присел на табуретку. Обивка получилась не снаружи, то есть «кожей» на площадку, как обычно делают и как, естественно, планировалось сделать и здесь, а внутрь квартиры. «Сдирать, что ли? — Толя почесал в задумчивости затылок. — Так ведь испортишь все на хрен, а проку ноль. Ладно, что-нибудь придумаем!». И он снова снял дверь с петель, чтобы оббить ее теперь уже и с другой стороны. Естественно, тем самым материалом, который предназначался для следующей квартирки. «А как мечталось сладко.… Две двери сделаю за вечер!» — передразнил себя Толя и неохотно взял в руки молоток.

— Ну, вот, хозяйка, принимай работу!

Он вытер руки о штаны и начал складывать инструменты в рюкзак.

— Как говорится, пора и честь знать.

Из квартиры вышла бабулька, следом Михаил Семенович.

— Ну, Бычков, показывай, как комсомол выполняет наказы партии. Как ты там говоришь, «ответим: есть!»?

Михаил Семенович подошел к двери и погладил ее шероховатую поверхность.

— Конечно, могло бы быть и получше, но, учитывая твои успехи на основном производстве, пошатнувшееся здоровье и сверхурочную работу, на четыре с минусом сойдет. Держи свои честно заработанные деньги. — И протянул Толе двадцать пять рублей.

Он открыл дверь.

— Ого, да ты ее с двух сторон оббил! Ну, молодец! Стахановец, прямо.

— Уж больно мне ваша теща понравилась. Такая славная бабу…, то есть, женщина! Захотелось сделать не абы как, а по высшему разряду. Чтобы тепло было, а не тепленько!

— Ну, вот и молодец! Кстати, с тебя рубль двадцать пять. Как завещал дедушка Ленин, социализм — это учет! Все должно быть, как в аптеке, верно? — Михаил Семенович поправил очки и вопросительно посмотрел на Толю.

Толя неохотно сунул руку в карман, вынул бумажный рубль, отсчитал двадцать пять копеек мелочью и протянул их Шихману.