Коваль, заметив Дмитрия, вскинул брови и, поглядывая на своих бойцов, слегка качнул головой в его сторону.

— Полковник! Вы упоминали ордер, — вспомнил Юрий Николаевич. — Всем стоять! — прорычал он, заметив движение бойцов.

«Точно не бандит и не чиновник. Генерал, не меньше», — решил Дмитрий, радуясь, что первая версия с треском провалилась.

— Изъять компьютерный комплекс «Синарион», — нарочито громко прочитал Юрий Николаевич и удивленно воззрился на полковника. — Изъяли?

— Да! Но… — пробормотал смутившийся полковник.

— Превосходно! С чувством выполненного долга можете ехать в управление — писать отчет об успешно проведенной операции. Все! Свободны! Да! Не забудьте снять наручники с профессора! — крикнул Юрий Николаевич.

Как только полковник со своими людьми исчез за дверью, он повернулся к Дмитрию.

— У тебя все в порядке? Светик уже два дня сама не своя, только о тебе и говорит. — Затем, после небольшой паузы, чеканя каждое слово, продолжил. — Короче, давайте-ка, мальчики, по порядку. Начнем с профессора. Что за зверь ваш «Синарион» — и почему вокруг него столько шума?

Профессор закатил глаза, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень утомления. Похоже, ему не нравился ни генерал, ни его вопросы.

— Система накопления, распознавания и обработки информации, — произнес он четко, но неохотно, как если бы делал это в сто первый раз. — Все остальное, что я могу добавить, относится к области предположений и догадок. Я знаю лишь, чем наш комплекс должен был стать — подобием искусственного интеллекта. Но есть человек, способный, как мне кажется, рассказать, чем он стал на самом деле.

Профессор выразительно посмотрел на Потемкина, как будто предлагал ему подхватить эстафетную палочку и продолжить разговор.

Дмитрий понял, что время абстрактных объяснений закончилось. Расплывчатые формулировки не пройдут — эти люди сделали для него слишком много. Ради него они рисковали — если уж не жизнью, то здоровьем наверняка. И потому он решил рассказать им все: о гонках по пересеченной местности, о Тромбе и связанных с ним злоключениях, об операции в ветеринарном институте. Решение принято — осталось только открыть рот и…

— Не делай этого! — взорвалось в голове.

Дмитрий вздрогнул от неожиданности.

— Не смей!

Волна холодного липкого страха накатила стремительно, тянущая пустота поднялась от живота, удушающий спазм сдавил горло, сердце заколотилось, выпрыгивая из груди, погнало испуганную кровь по сужающимся венам. В глазах заплясали багровые пятна.

— Но почему?! — взвыл Дмитрий, с трудом преодолевая оцепенение.

Давление на глаза возросло. Предметы под его взглядом задымились, поплыли, меняя форму, мгновенно превратились в вызывающие отвращение артефакты. Зашевелилась каждая грань, словно живая, каждая плоскость изогнулась и заходила ходуном. Обычные вещи, изменяясь до неузнаваемости, уже более не подчинялись геометрии, привычной человеческому глазу. Дмитрию на какое-то мгновение показалось, что он проваливается внутрь себя, все больше и больше отдаляясь от реального мира. Неожиданно над головой проступил низкий каменный свод и со всех сторон надвинулись темные влажные стены.

— Никто не должен знать, что я здесь. Враги коварны и вездесущи. Они убьют нас. Не смей этого делать! — надрывный крик повысился до истерического визга, отразился от низких каменных сводов и перешел в бурные рыдания.

Дмитрий огляделся и заметил в углу, на сыром полу, кошмарное существо. Прижимаясь к стене и буквально врастая головой в камень, изменяющийся силуэт, напоминающий человека, отвратительно пошевелил червеобразными руками.

— Мне страшно, Дима, я… — испуганный голос, пропитанный болью и страданиями, исчез так же неожиданно, как и появился.

Страх пропал, оставив после себя холодный пот на спине, слабость в коленях и противную дрожь в теле. Но и она через мгновение ослабла — мир вновь принял привычные очертания.

— То есть как почему? Мы же… Нет! Ты не можешь так поступить! — удивленный профессор смотрел на Потемкина осуждающим взглядом.

Смутившийся Дмитрий поспешил исправить ситуацию.

— Простите профессор, это я о другом задумался. Вы очень мне помогли. И вам спасибо, Юрий Николаевич. Если бы не вы, неизвестно, чем бы все закончилось.

Заметив, что Дмитрий оглядывается на стоящих у дверей телохранителей, Юрий Николаевич повернулся.

— Ребятки, всем на выход. Ждать в машинах! Никто не должен нас тревожить! — Проводив охранников до дверей, он громко хлопнул дверью. — Ну что, братцы-кролики, теперь нам никто не мешает. Будем делиться информацией. Кто имеет что сказать? — улыбнулся и дурашливо пропищал детским голосом. — Чур, я последний!

Одной простенькой глуповатой фразой он сумел разрушить царившее в лаборатории напряжение, демонстрируя редкое, филигранное умение направлять чахлый ручеек беседы в нужное русло.