Маги смотрят на меня, сложно выдержать их взгляд, вертикальные зрачки пылают огнём, пространство вокруг меня наэлектризовалось, но они кивают, Грайя успокаивается.

— Что это они? — Семён кивает на них.

— Не у них, у нас. Предлагали безопасный маршрут, но семь дней. Я предложил опасный, но день.

Друг ёжится, обхватывает рукоять боевого топора. Вздыхает. Я не стал лезть в его мысли, обхватываю за плечи:- Прорвёмся! — но больше себя убеждаю. В последнее время, всё так навалилось. Одно событие следует за другим и каждое, "краше" другого.

Вновь темно, сыро и зябко, перестук колёс раздражает. Сколько же можно носиться по путям затерянных миров? Остро хочу домой, надоели приключения. Как там мой сынок, Лада? Оленинки бы поесть, рыбки копчёной. А вдруг уже и хлеб пекут, я сглатываю слюну.

— Я Грайю на вверх возьму, — неожиданно слышу голос друга.

— Она не выдержит радиации от Солнца, — с сочувствием замечаю я.

— Ночью нет Солнца, — резонно утверждает Семён.

— Как Снегурочку будешь держать, — я улыбаюсь, но на душе не смешно. Жалко друга, влюбился по уши.

— Только б не отказалась, — в голосе неприкрытая тоска.

Но я думаю, откажется. Жрица она, дел у неё и здесь по горло. Хотя? Кто знает женскую душу. Смотрю на Семёна, он не читает моих мыслей, в чём-то ему легче. Смотрит в темноту, туда, где должна находиться его Грайя. А я вижу хорошо. Судя по всему, приближаются определённые события. Чувства обостряются, шрам на руке знакомо ноет.

Грайя и Зирд рядом с магами, вглядываются в чёрное пространство. Изредка командует куда свернуть. Определённо, она обладает некими знаниями, и они позволяют ей с точностью определять путь в лабиринте бесчисленных ходов.

Стены стремительно мелькают, тугой воздух давно высушил кожу, но вот вагонетка с пронзительным скрипом притормаживает, останавливается. Туннель впереди перегорожен люком. Маги прыгают вниз, обступают его с разных сторон. Грайя, пылая от гнева, бьёт по нему кулачком.

— Этого мы не предвидели, — Зирд заметно волнуется.

— Что там? — подаёт голос Семён.

— Дорога закрыта. Люк как в бомбоубежище, — я тоже выбираюсь из вагонетки, разминаю затёкшую спину.

— Как вы тут всё видите? — с завистью говорит друг и добавляет, — что делать будем, ломать?

Фыркаю. Даже атомный взрыв не пробьёт сей преграды. Но ведь должны, же быть засовы?

Семён на ощупь спускается на пути, шарит руками по обводам вагонетки, тащится на наши голоса. Зирд с сожалением смотрит на него и взмахивает рукой. Словно шаровая молния соскальзывает с пальцев и зависает над головами, освещая туннель призрачным светом.

— Спасибо, — молвит Семён. Он не чему не удивляется. Оказывается, к чудесам тоже можно привыкнуть. Он присоединяется к нам. — Действительно, дверь не выбить, — убеждается он.

— И магия её не может отодвинуть, — замечает Зирд.

— Придётся возвращаться? — мне эта перспектива не нравится, но если другого пути нет….

Грайя резко оборачивается:- Нет другого пути! Нас загнали в ловушку. Сзади мы тоже блокированы.

— Откуда знаешь? — холодея от ужаса, говорю я.

— Моё сознание видит это.

Атмосфера наваливается тягостная, от безысходности хочется выть. На месте, конечно, не стоим, ползаем у двери, ищем скрытые механизмы. Но она абсолютно ровная, даже швов нет.

Неприятная вибрация прокатывается по стенам и доносится невнятный гул. Маги насторожились.

— Что это? — у Семёна даже глаза темнеют. И так знает, надвигается нечто гадостное.

— Так, ребята, сложа руки, сидеть, не стоит, — я обращаюсь ко всем.

— Мы прощупали дверь всеми возможными способами, к механизмам подобраться не в состоянии, — мрачные мысли Зирда не вызывают оптимизма.

— Тогда ищем невозможное, — в пору психовать, ударяться в панику, но голова ясная как никогда. "Шарики" в мозгу резво бегают по извилинам, утыкаются в тупики, отскакивают. Вновь бегут по извилистым путям. Я думаю, как выбраться из западни. Вначале необходимо понять, с кем столкнулись. Кто это, Другие или местные? С Другими не договоримся, но с местными, очень может быть. Хотя, в любом случае, можем не успеть. События надвигаются невероятно быстро, вибрация усиливается, гул заполняет все пространство. Мощь неведомых врагов велика, маги бессильны. Ещё вначале пытались создать некую защитную завесу, но она, дрогнув, острыми иглами падает под ноги. Даже светящийся шар, созданный Зирдом, меркнет и, с шипением гаснет, как спичка, опущенная в воду.

Стены двигаются как живые, образуются трещины, сыпется песок и камень. Воздух спрессовался, словно в газовом баллоне. Грайя повизгивает со страха, вцепилась в мощное плечо Семёна. Он прижимает к себе одной рукой, в другой — топор.

К сожалению события, развиваются ну просто дико быстро. Мысли уткнулись в тупики и скачут на месте, как резвые скакуны в стойле. Но скачут! Шрам на плече ослепительно горит, даже освещает пространство вокруг себя, зловеще блестит лезвие топора, выпучили в бессилии глаза маги, Зирд шепчет и взмахивает руками. Грайя плачет, размазывает слёзы по опухшему лицу, не хочет умирать. Семён как может, утешает её.