Ажиотаж вокруг второго романа Франзена, в общем, понятен. Этот писатель с внешностью и повадкой типичного нью-йоркского интеллектуала диковинным образом выполняет для американцев ту же мистическую функцию, которую для нас выполняет Пелевин. От него — и только от него — читатели ждут некой финальной правды о текущем историческом моменте, окончательного объяснения того, что же происходит сегодня с Америкой и американцами и к чему все это приведет. Его первая книга «Поправки», вышедшая за несколько недель до 11 сентября 2011 года (на сегодня продано более трех миллионов экземпляров), стала «последней правдой» о 90-х годах. От нового романа Франзена, появившегося в конце 2010-го, ждали аналогичного чуда, но уже применительно к нулевым — едва ли не самому трудному десятилетию в американской истории новейшего времени.

И по большому счету не дождались. При всех своих достоинствах «Свобода» недотянула до заданной ей высочайшей планки — на что автору строго указала, в частности, газета «Нью-Йорк Таймс». Словом, несмотря на то что роману сопутствовал читательский успех и даже телеведущая Опра Уинфри почтила Франзена своим вниманием (в России нет реалии, которую по значимости можно было бы даже близко уподобить этому событию в жизни писателя), выданных ей авансов «Свобода» явно не отработала.

В этом смысле российскому читателю, можно сказать, повезло. Не имея того анамнеза, который замутил зрение американской публики, он свободен в своем суждении. Позиция писателя-пророка в нашем отечестве не вакантна, так что особых прозрений мы от Франзена тоже не ждем, да и в «последней правде» об американских нулевых в общем-то не нуждаемся. И все это позволяет нам увидеть в «Свободе» ровно то, чем она, без сомнения, является, а именно очень большой и очень хороший роман. Эталонную семейную драму, если угодно.

Уолтер и Патти Берглунд — представители того поколения американцев, которые взрослели в 70-е, растили детей в 80-е и 90-е и пережили крах всех своих надежд в 2000-е. История их брака и его крушения, собственно, и составляет основное содержание романа. Бывшая профессиональная баскетболистка Патти выходит замуж за Уолтера потому, что тот «очень хороший», и от всей души надеется построить с ним образцовую семью, которой ей самой так трагически не хватало. Уолтер — выходец из бедноты, стопроцентный «селф-мейд», прекраснодушный идеалист и энтузиаст-эколог — женится на Патти по огромной любви и с немыслимой страстью бросается реализовывать ее мечты. Они покупают просторный старинный дом в городе Сент-Пол, штат Миннесота (большая экзотика по тем временам, когда все обеспеченные молодожены стремились осесть в пригородах), и начинают жить своей призрачно-идеальной жизнью: Патти растит детей — умницу Джессику и очаровашку Джоуи, Уолтер трудится на благо природоохранного ведомства.

Однако к началу нулевых идиллия рушится: уезжает в университет Джессика, умирает мать Уолтера, подросший Джоуи начинает спать с соседкой из пролетарской семьи, а столкнувшись с родительским неодобрением, и вовсе переезжает к ней жить. Непонятая и одинокая Патти заводит интрижку с лучшим другом мужа — талантливым рокером, чем губит и свою семью, и их мужскую дружбу. Уолтер влюбляется в секретаршу-индуску. Джоуи окончательно «переходит на темную сторону силы», отрекаясь от либеральных родительских идеалов и перековываясь в матерого — и особо циничного — республиканца... Разваливается на глазах свободная и расслабленная клинтоновская Америка 90-х, в обществе нарастает имперский психоз и все громче раздаются звуки военных маршей.

На протяжении всего романа Франзен неоднократно — к месту и не очень — поминает «Войну и мир». И это не случайно: очевидно, его «Свобода» претендует на то, чтобы занять в американской литературе примерно ту же нишу, что и толстовский роман — в мировой. А именно стать неисчерпаемым источником образов, мотивов, мемов и культурных кодов. Похоже, этот план не сработал: «Свобода» для заокеанского читателя останется «Свободой», и только. Но, поверьте, это совсем немало: романами такого уровня не разбрасываются.

Галина Юзефович

ли­те­ра­тур­ный кри­тик:

Весь мир в одном воспоминании

2 февраля в галерее «Риджина» откроется персональная выставка знаменитой художницы из Великобритании Роуз Вайли. Вайли столь же непререкаемый авторитет в мире неоэкспрессионизма, как Энди Уорхол в мире поп-арта. Выставка Rosemount включает работы художницы последних тринадцати лет, выполненные на широкоформатных холстах с неровной шероховатой структурой. Вайли поднимает темы антагонизма, ожирения, лести, культа тела, обожествления красоты и преклонения перед звездами спорта, не оставляет без внимания top stories в массмедиа.

Экшн в тарантиновском духе

Феликс, герой пьесы, два года охраняет вентиль, спрятанный у него в шкафу. С помощью этого устройства одна группа людей в черных костюмах и галстуках манипулирует интересами другой. Первым позарез нужно вентиль открыть, задача вторых — держать его закрытым... Драматург Герман Греков уверен, что его пьеса — это «коктейль из различных жанров. Есть даже что-то от политического памфлета. Здесь переплетаются совершенно абстрактные понятия и совершенно конкретные ситуации». «Вентиль» в театре «Практика» поставил Виктор Алферов. Премьера 23 января.

Сердце красавицы

Государственная академическая симфоническая капелла России — или, как ее чаще называют, капелла под руководством Валерия Полянского — объединяет хор и оркестр, что дает ей громадные возможности. В текущем сезоне капелла представляет абонемент «Верди» на сцене Светлановского зала ММДМ, где поперек московской моды делает акцент на музыкальной партитуре, а не режиссерских идеях. Поклонников оперы «Риголетто» 27 января ждет чистое наслаждение музыкой, включая бессмертную песенку герцога Мантуанского (Олег Долгов) «Сердце красавицы склонно к измене».