«Контракт - ОК» продолжал оказывать консультационные услуги, в том числе ряду зарубежных фирм, поэтому у гендиректора Канунникова были долгосрочные многократные визы, оформленные в посольствах Финляндии, Польши и Чехии по запросам иностранных партнеров. Именно в эти страны он и взял билеты на поезд, с пересечением границ у него проблем не возникло бы. Однако ни одну из границ он так и не пересек Вот еще одна справка: в аэропортах пересечение границы Канунниковым О.М. не зафиксировано. Что произошло? Три варианта: либо уехал одним из этих поездов, но сошел на территории России, либо он уехал каким-то четвертым маршрутом, например, на машине; либо он никуда не уехал вообще и спрятался в Москве или Подмосковье, а все эти билеты на разные поезда взяты им для отвода глаз и для затруднения поисков. Поезд на Варшаву уходит днем, без нескольких минут четыре, поезда на Прагу и Хельсинки - вечером, около одиннадцати. Судя по времени убийства Погодиной, он успевал на любой из них, даже на варшавский. Бригада хельсинкского поезда уже вернулась в Москву, проводники вагона, в котором мог ехать Канунников, опрошены, никто его не вспомнил. Бригады пражского и варшавского поездов будут в Москве не раньше вторника. Запросы в полицию Польши и Чехии не направлялись. Работа с проводниками поручена Рыжковскому. «Встречу - убью», - подумала Настя и тут же одернула сама себя: а она где была? Проспала все на свете, а теперь виноватых ищет.

Связи Канунникова. Их должны были отработать Иван Хвыля и все тот же Витя Рыжковский. Коллеги, однокурсники, одноклассники, соседи по дому и двору, абоненты, звонившие на мобильник Канунникову. Список получился внушительным, побеседовать оперативники успели далеко не со всеми, но работу провернули колоссальную. Интересно, они за эти несколько суток вообще спали хотя бы час? Судя по объему полученной информации - вряд ли. А толку-то? Опрашивать людей надо не подряд, тыкая пальцем в список и выискивая территориально близкие адреса, а по грамотному плану, чтобы не тратить время на лишние разговоры и не дублировать полученные сведения, а находить новые и идти дальше. Ребята этого не сделали, и время оказалось потраченным значительной частью впустую. Они получили адреса дач и подмосковные адреса знакомых Канунникова, где он мог бы спрятаться и отсидеться, адреса проверили - его там не оказалось. Двое из опрошенных уверенно заявили, что Олег давно знает Милену и даже знакомил их со своей девушкой. Вот это уже хорошо. Когда же это было? Ага, вот: в 1999 году. Давненько, однако! Что же получается? Что Милена еще жила со своим криминальным авторитетом, но уже встречалась с Олегом? Как-то не вяжется. Или авторитета уже убили к тому времени? Седов утверждает, что убийство произошло в 2000 году или в самом начале 2001-го, но он мог и ошибаться. Или Милена ему так сказала, или он невнимательно слушал, или напутал, подзабыл. Нет в этом пункте ясности, нет, а она очень нужна. Однако же если предположить, что Канунников убил Милену из-за денег того самого авторитета, то вполне логично предположить и то, что он сам был из ближнего окружения любовника Погодиной. А зачем криминальному авторитету нужен обыкновенный прораб? Может, Олег ему дом строил? И во время строительства познакомился с Миленой… Вот и ниточка образовалась. Нужно выяснить, на каких объектах работал Канунников в конце девяностых, и таким незатейливым способом вычислить имя любовника. Господи, но это же так просто! Почему никто до сих пор этого не сделал? Ведь элементарно же!

«Вот сама бы и сделала», - буркнула себе под нос Настя. Тоже мне, администратор-распорядитель.

Что-то не сходится… Если Канунников уже в конце девяностых работал на строительстве «для богатых», то почему же он так долго жил с родителями в более чем стесненных условиях? У него уже тогда должно было быть достаточно средств, чтобы если не купить, то хотя бы снять квартиру, а снимать жилье он начал только в 2000 году. Настя ездила по адресу, где он прописан, разговаривала со всеми членами семьи: с матерью, отцом, старшей сестрой и ее мужем. Там еще двое маленьких детей, племянников Олега. Ни протолкнуться, ни повернуться, все друг другу мешают, друг на друга злятся, все усталые и раздраженные. Зачем же он столько лет это терпел, если мог уйти и жить отдельно?

С другой стороны, фирму свою он создал только в 2004 году, значит, относительная финансовая свобода появилась у него не в связи с «Контрактом - ОК». Тогда откуда деньги? Не бог весть какие, конечно, хозяин квартиры показал, что аренда стоила Канунникову пятьсот долларов в месяц, но все-таки получается, что раньше у него таких денег не было. Или были, но он по каким-то причинам не уезжал от родителей. По каким? Почему ребята этого не выяснили? Ведь в глаза же бросается!

Теперь Милена. Миленой Погодиной Настя занималась сама. «Ну, подруга, - насмешливо спросила она себя, - и много ты наработала? Других оперов критиковать - ты первая, на себя лучше посмотри». Единственное имя, которое назвали родители Милены, было именем некоей Светланы Зозули, одноклассницы Милы. Разыскать ее официальным путем не удалось, в Москве Зозуля не зарегистрирована. Настя связалась с ее родителями, проживающими в том же городе, откуда уехала семья Погодиных, и ей сказали, что Света в Москве. Ни адреса, ни телефона, естественно, не дали, дескать, Света сама звонит раза два-три в месяц, у нее все в порядке. Какой это порядок, Настя более или менее представляла. Девушка живет без регистрации, периодически покупает липовые справки, которые показывает милиционерам при проверке документов, проживает вместе с еще несколькими девицами, работает - в зависимости от внешних данных. Если данные очень хорошие, то в сфере дорогих интим-услуг, если приличные - то стала проституткой подешевле, а если совсем никакие - то продавщицей в маленьком магазинчике или официанткой в средней руки забегаловке, а то и в киоске сидит, сигаретами и жвачкой торгует. Родителям, само собой, рассказывает, что отлично устроилась и вообще «в полном шоколаде», далее идут детали, зависящие от уровня фантазии: снимается в кино, учится в институте, работает в хорошей фирме. Найти Светлану при таком раскладе можно, только имея оперативные подходы к соответствующей социальной среде. Таких «подходов», в просторечии именуемых агентурой, у Насти Каменской нет. Зато они есть у Сережки Зарубина. Но Сережа занят совсем другим, и ему ох как несладко приходится, он практически в одиночку отрабатывает контакты фигурантов по делам Павла Седова, а Седов в это время, вместо того чтобы оказывать посильную помощь следствию, пребывает в глубоком запое. Прав оказался старый следователь Давыдов, не нужно было говорить Седову о том, что Канунников был любовником Милены. Смерть своей подруги он кое-как пережил, было видно, что ему тяжело, но он держался, а вот известие о любовнике его совсем подкосило. Вот интересно, неужели все мужики такие собственники? Умерла - ладно, но изменяла?! С первым несчастьем еще можно смириться, но со вторым - ни за что! Собственно, это ведь и есть в чистом виде мотив убийства из ревности: пусть лучше она будет мертвая, чем живая, но не моя. Так не доставайся же ты никому! Великий Островский… Что-то она отвлеклась Надо вернуться к Милене.

Итак, Милена. Что Настя успела сделать в этом направлении? Поговорила с ее сокурсницами. Урожай небогатый, первый курс, отучились всего два месяца, близкие отношения почти ни с кем еще не сложились. Те студенты, с которыми Милена общалась более или менее интенсивно, то есть сидела рядом на занятиях, обменивалась конспектами пропущенных лекций, подвозила кого-то из них до метро или даже до дома, никогда не слышали от нее имени Олега Канунникова. О Павле Седове - да, слышали, она не скрывала, что живет с ним, а вот об Олеге - ни слова. Настя запросила расшифровки счетов Погодиной из компании мобильной связи за последний месяц, но ничего интересного не выявилось. Разговоры с Канунниковым - ежедневно, иногда по два-три раза в день, но по одному звонку - обязательно. Остальные абоненты - родители, две девушки, Елена Бунич и Юлия Петракова, - из учебной группы, салон красоты, стоматологическая клиника, где Милена после перенесенной операции по имплантации зубов должна была регулярно наблюдаться, гинекологическая клиника, в которой она проходила длительный курс лечения от бесплодия, автосервис, магазины автозапчастей, специализированная фирма по чистке штор, туристическая фирма, где Милена заказывала поездку на Мальдивы для себя и Павла, пенсионерка, живущая в соседней с Седовым квартире (ей Милена по доброте душевной периодически приносила продукты и оказывала разные мелкие услуги), ну и сам Павел Седов, разумеется. Не сказать, чтобы у молодой красивой женщины был обширный круг общения. Похоже, Седов дал своей возлюбленной исчерпывающую характеристику: Мила интересовалась только учебой и домом, и он не смог назвать ее друзей не потому, что мало вникал в ее жизнь, а потому лишь, что этих друзей и в самом деле не было. Вся жизнь Милены Погодиной была сосредоточена вокруг нее самой, Павла Седова и Олега Канунникова.

Чтобы собрать всю эту информацию, Насте потребовалось время с середины вторника, когда был обнаружен труп девушки, до середины пятницы, когда она перестала заниматься своими прямыми обязанностями и полностью переключилась на кафедральные дела. Трое суток. А в результате - пшик! И это она, подполковник Каменская, так работает! Стыд и позор. Когда Большаков спросил, не нужно ли подключать еще людей, она с дурацкой самоуверенностью ответила, что не нужно. О чем она вообще думала в этот момент?! Голова у нее где была?! А думала она о том, что новый шеф выполнил свое обещание, добился назначения ее на вышестоящую должность, и нужно понять, что это означает и чем ей грозит. Очень, надо заметить, дельные мысли. Полезные и эффективные для работы по раскрытию преступления. Тьфу, дура. Прокол на проколе, ошибка на ошибке. Не заслуживает она этого повышения, ох не заслуживает.

Она не сразу сообразила, что звонит мобильник, сперва подумала, что это тренькает будильник на наручных часах: Настя поставила его на пятнадцать тридцать, чтобы не опоздать на совещание к следователю, и в первый момент пришла в ужас. Уже пора собираться, а она так мало успела! Да что там мало - почти ничего! Ей казалось, что если начать в восемь утра, то к половине четвертого у нее будет готов не только отчет, но и план неотложных оперативных мероприятий по каждой версии. Нет, слава богу, еще только четверть одиннадцатого. Она схватила трубку.

–  Анастасия Павловна, кофейку не хотите выпить?
– послышался насмешливый голос Равиля.

–  С пирожным?
– осторожно уточнила она.

–  И с ним тоже.

Тоже. Значит, помимо пирожного, Равиль готов представить ей информацию. Уже что-то.

Они договорились встретиться через полчаса в кофейне на Пушкинской площади. Настя побросала бумаги в сейф, заперла кабинет и помчалась к выходу. Вообще-то за полчаса до кофейни можно было и на животе доползти, но она знала привычку Равиля приходить чуть раньше условленного времени. Осторожничает, осматривается, но это и понятно. Кому захочется, чтобы люди знали о его контактах с уголовкой? А вдруг Равиль принесет ей ценную информацию? А вдруг она успеет что-нибудь выкрутить из нее до начала совещания, то есть до пяти часов? В этом случае каждая минута дорога, и ее нельзя терять.