–  Да так, тип один… Барахло. Давай будем меня кормить, а?

Леша снова ушел на кухню. Настя прислушалась: на этот раз Чистяков не стал закрывать дверь, из-за стены доносились звуки льющейся из крана воды и стук ножа о деревянную разделочную доску. Она опасливо вытащила из-под одеяла руку с зажатым в ней дедком, поднесла фигурку к лицу, прижалась губами к теплому дереву.

–  Ладно, дедок, пусть этот праздник пройдет мимо нас, но он же не последний в нашей жизни, правда? Мы еще попразднуем с тобой. У нас с тобой столько всего впереди!

Она засунула дедка под подушку и улыбнулась.

Прошло два месяца. На Крещенье ударили морозы, и Василию пришлось вместо привычной куртки надеть дубленку.

Перед Новым годом он сдал в издательство рукопись своего романа об эмигрантах семидесятых и с нетерпением ждал звонка. Это будет настоящая бомба! Букеровская премия, не меньше. Никто еще не писал на эту тему так достоверно и глубоко, как Василий Славчиков. И тогда все они узнают, кто такой Василий и как он может писать. Узнают и оценят. И пожалеют, что не оценили раньше, что критиковали, насмехались, не понимали.

Ничего. Теперь зато поймут.

Он ждал, что позвонит кто-нибудь из редакции современной прозы и будет взахлеб хвалить, восторгаться и требовать, чтобы Василий немедленно приехал для заключения договора. Однако вчера ему позвонил сам главный редактор издательства. Сам! Ничего не сказал по поводу романа, но голос у него был радостный, веселый, энергичный, одним словом, позитивный такой голос был. Позвонил и спросил, не сможет ли Василий Владимирович подъехать сегодня в издательство часикам к двенадцати. Василий Владимирович, во как!

Он тщательно побрился, надел свежую сорочку под джемпер, погладил брюки. Посмотрел на себя в зеркало, подумал немного и вынул из уха серьгу: несолидно, он теперь настоящий писатель и будет держаться барином, как мэтр Богданов, царствие ему небесное. С сегодняшнего дня начинается новая жизнь, совсем другая. И в ней будут совсем другие деньги, потому что Букер… ну и все такое. И будет совсем другое отношение к нему.

В кабинет главного редактора Василий вошел в пять минут первого, он счел, что будет правильно, если немного опоздать. Совсем чуть-чуть, но опоздать. Чтобы его ждали.

Главный оказался занят, в кабинете у него сидели какая-то разбитного вида девица в узких замшевых брючках и в модных маленьких очочках и мужичок лет пятидесяти с сальными волосами и лицом непризнанного гения.

–  Добрый день, - степенно произнес Василий, заходя в кабинет.
– Прошу прощения, мне в приемной не сказали, что вы заняты.

–  Нет-нет, заходите, Василий Владимирович, - приветливо замахал рукой главный редактор.
– Присаживайтесь. Чай, кофе?

–  Кофе, - милостиво согласился Василий.

Дальше пошел какой-то невразумительный общий треп о конъюнктуре рынка, о тиражах, о телевизионной передаче про пиратство в области интеллектуальной собственности. О том, как жаль, что трагическая смерть унесла двух талантливых писателей, и проект "Василий Богуславский" придется закрыть, и нужно думать о новых проектах, таких же перспективных и высокотиражных, и издательство очень надеется, что Василий Владимирович, имеющий большой опыт работы в подобных проектах, этим опытом поделится… Уже минут через десять Василий изнемог от напряжения, он ждал высокой оценки романа, а ее все не было и не было. И он решил спросить.

–  Вы прочли мою рукопись?

–  Что? Рукопись?
– На лице главного редактора отразилось недоумение, сменившееся пониманием: он вспомнил, зачем пригласил Славчикова.
– Ах рукопись! Да ну что вы, Вася, это полная ерунда, это же невозможно читать. Это совершенно беспомощно, ни композиции, ни стиля… Одним словом, ерунда. Выбросьте и забудьте.

Он сидел оглушенный, не в силах поверить в то, что услышал.

–  Василий Владимирович! Да очнитесь же!
– Голос главного редактора настойчиво пробивался сквозь каменную стену невозможных слов, которые только что были произнесены.
– Познакомьтесь, это ваши новые соавторы… Вместе с ними мы начинаем новый проект.

Ноябрь 2003 - январь 2004 г.